Королева Альтури

И вот сейчас этот самый молочник, в первом ряду арены надрывает связки, скандируя вместе с остальными: «Смерть предательнице! Смерть предательнице»!

Камни полетели в сторону клетки, и я рефлекторно вжимаюсь спиной в прутья. Притягиваю колени к груди, прикусываю губу, чтобы не разрыдаться в голос, и всеми силами пытаюсь сдержать слёзы, которые ни у кого из пришедших не вызовут ни капли жалости, или сострадания… лишь еще большее омерзение.

Совет намалов Окаты в полном составе восседает на центральной трибуне, – на лучших местах.

Кажется, даже несколько намалов из Тантума почтили сей бой своим присутствием; уж больно важно и дорого выглядят мужчины, что занимают места на ряд ниже.

Охрана, медперсонал, работники арены, – в полном сборе в отведённой для них зоне. Один из отрядов Чёрных кинжалов у входа. Второй, – отряд Дьена, – в полном составе; окружили намалов, заботятся об их чёртовой безопасности. А вот Дьена… Дьена я не вижу.

Не пришёл. Думаю, не смог себя заставить.

– Второй раунд! – объявляет распорядитель и раздаётся удар в гонг. Тогда-то толпа и переключает своё внимание с меня на действие, что разворачивается в яме.

– Убей! Убей! Убей! – уже спустя несколько секунд в унисон звучат голоса зрителей. Ползу в противоположный угол клетки и вжимаюсь лбом в прутья, чтобы лучше видеть то, что происходит в яме.

А то, что там происходит…

Боже…

– Н-н-ненавижууу… – хриплым дрожащим стоном вырывается изо рта.

И пусть никто не слышит, я повторю снова. И снова, и снова… прожигая глазами полные удовлетворения лица намалов. – Ненавижу… Ненавижуууу!

Килиан выдержал первый раунд. И одного брошенного на бойца взгляда достаточно, чтобы понять, каких усилий ему это стоило.

Лицо разбито до неузнаваемости, открылись старые раны, кровь сплошь покрывает тело, тоненькими ручейками срывается с подбородка и чёрными реками сбегает по груди, животу и рукам. Ноги с трудом держат его прямо; то и дело ведёт в сторону, заносит, шатает, и мне страшно представить, каких усилий стоит бороться с силой притяжения, с болью разливающейся по телу, с разумом… который сгорает в огне.

Знаю это. Чувствую это. Горю вместе с ним! Каждой клеточкой кожи, каждым оголённым нервом, с каждым новым ударом, что наносит противник… догораю вместе с Килианом. Умираю.

Нет сил на крик и слёзы… Опустошена, обессилена, словно наизнанку вывернута.