Долина падающих птиц

И пусть кроме меня Августа никто не мог видеть, я была горда тем, что мой друг, мой защитник намного сильнее и красивее любого из знакомых мне парней! Такого как Август ни у кого не было и быть не могло! Моё надёжное укрытие. Моя тихая гавань. Мой. Только мой.

Хотелось ли мне наплевать на мусор и вернуться обратно в квартиру?..

Больше, чем кто-либо может себе представить.

Но ещё больше мне хотелось дойти до конца. Вновь через страх и боль вскарабкаться на ту самую вершину, испытать те же ощущения, что обрушивались на меня с приходом блаженного забвения.

Когда сознание под пытками Марго и Филипа наконец уплывало и на смену грязным серым стенам подавала, в котором меня несколько месяцев держали, приходило долгожданное солнце и объятия Августа.

Его ласковый шёпот:

«Я с тобой. Обещаю, всё будет хорошо»…

Я искала в нём спасение. В нём одном! Но Август всё не правильно понял.

А когда спасение пришло, мой друг оставил меня. С годами черты его лица затёрлись, а придуманные мною объятия стали в фантазиях холодными и ненастоящими.

Не такими, какими они были раньше.

Я скучала. Я так сильно по нему скучала, что стоило лишь единожды сердцу вспомнить, что такое биться в предвкушении встречи с моей любимой фантазией, я, идя на поводу у внезапно разыгравшегося воображения, с клокочущим о рёбра сердцем сломя голову бросилась на лестничный пролёт, вниз по ступеням.

Я не чувствовала себя безумной, или спятившей, нет, – я точно знала, что там, на площадке между восьмым и девятым этажами меня будет ждать что-то, что каким-то образом всколыхнуло в памяти такие далёкие, но ещё живые воспоминания об Августе.

Мои самые драгоценные воспоминания.

Вот только я и представить себе не могла, что воспоминание окажется настолько живым.

Он стоял привалившись спиной к стене. Весь в чёрном. Плечи были расслаблены, руки в карманах кожаной куртки, волосы и лоб скрыты капюшоном, а голова слегка опущена, так что взгляд тёмных, как ночь и блестящих, как хрусталь глаз казался ещё выразительнее.

Ещё притягательнее. Обезоруживающий, абсолютно гипнотический взгляд, направленный на меня из-под тяжёлых прямых бровей, не просто лишал дара речи, – он парализовал. Даже дышать удавалось с трудом.

А раньше в его глазах жило небо…

Пакет с мусором вывалился из рук, и пальцы сжались в кулаки. И в тот же миг уголок губ моей ожившей фантазии дрогнул в насмешливой ухмылке.