Ари

Усмехнулся и провёл ладонью по блестящим чёрным волосам. Таким блестящим, что так и подмывало спросить, каким волшебным кондиционером он пользуется.

– А. Я понял! – низко усмехнулся Харви. – Чтобы получить от тебя ответ на предыдущий вопрос, сначала нужно задать новый?

– Что ты там спросил перед этим?

Харви вдруг перестал улыбаться, застыл, а взгляд его удивительного цвета глаз стал таким загадочным, будто я ему разноцветного кролика продемонстрировала, заверив, что тот какает бриллиантами. И теперь это наша больша-а-а-я тайна.

Только наша!

Усмехнулся и кивнул на бокал в моих руках:

– Может пора переходить на колу без рома?

А, так вот что это был за взгляд.

– Только если у тебя в баре есть парочка упаковок мармеладных медвежат.

Озадаченная улыбка бармена стала шире.

Не подумайте, я не пытаюсь произвести впечатление, тем более такими глупыми фразами. Всё дело в алкоголе и в странной функции моего организма. В выпившем состоянии я не всегда способна держать мысли под замком и они, так или иначе, находят выход изо рта.

Спустя час я была пьяна до такой степени, что пересказала этому очаровательному бармену (очаровательным он стал минут тридцать назад) половину своей не интереснейшей жизни! А он, то ли в силу профессии, то ли потому что ему было забавно за мной наблюдать, будто бы с неподдельным интересом внимал каждому слову, с пониманием кивал и ослепительно улыбался.

И что я только делаю?..

Парни вроде него не обращают внимания на девушек вроде меня.

Это закон.

Если они только не маньяки.

– Ты не маньяк?

– Что? – Харви буквально воздухом подавился, а потом громко рассмеялся и так сексуально взъерошил волосы, что я с трудом сдержалась, чтобы не попросить его повторить. – Нет, Тея, я не маньяк.

«Тея»… – мне нравится, как он произносит моё имя.

– Это хорошо, – твёрдо кивнула. – Значит ты просто бармен? И сколько ты здесь работаешь?

– Пару месяцев, – пожал плечами Харви и сменил тему: — А ты, значит, живёшь в съёмной квартире со своей сестрой-панком, которая лесбиянка и которая по пьяни имеет привычку к тебе приставать?

– Нора – бисексуалка, – ввела поправку, с трудом ворочая языком.

 – А это… немного другое. И она мне не сестра… ну, то есть сестра, но не родная… и даже не кузина. Её родители удочерили меня в десятилетнем возрасте, в Спринфилгде, и переехать в Филадельфию мы могли только вместе, якобы для того, – громко икнула, – чтобы присматривать друг за другом.