Из темноты

 – Я и швы накладывать умею. Хорошо, что в вашем случае этого не требуется.

– Вы были на войне?

Анна кивнула.

– Да, хоть и недолго. В шестнадцатом году ушла в Красный Крест, а через полтора года вернулась домой. Мама сломала ногу, и нужно было за ней присмотреть.

Их глаза встретились, и Анна увидела, что он смотрит на нее иначе. Значит все же воевал. Все это время она гадала, был ли Винсент из числа счастливчиков, отсидевшихся в тылу, или ему довелось понюхать пороха в траншеях.

– Северо-восточный фронт, Франция, – отчеканил он так, словно сдавал очередной рапорт, – одиннадцатый батальон.

Анна видела перед собой уже не юриста – офицера. Винсент неожиданно переменился в лице, а она будто снова перенеслась в госпиталь, и вместо уютного кабинета их окружали больничные койки, стук железных каталок по полу и едкий запах лекарств с примесью крови и гноя.

– Выходит, мы были почти соседями. – Анна сказала это больше затем, чтобы развеять наваждение.

– Бузенкур, – уточнил Винсент, – слышали о такой деревушке?

– Может быть.

За год работы, когда их то и дело швыряли с места на место, названия городов и деревень смешались.

Повисло молчание. Они не решались снова встретиться взглядами, но, свершив для себя открытие, интуитивно почувствовали друг друга на новом уровне – понять это могут лишь те, на чью долю выпали одинаковые испытания.

– И после войны приехали сюда?

Анна понимала, что ей, возможно, не следует задавать этот вопрос, но любопытство писателя оказалось сильнее.

– Через два месяца после того, как был комиссован. – Винсент похлопал себя по ноге. – Шальная пуля, чтоб ее.

Сказано это было легкомысленно и наигранно беспечно, но Анна видела, что ему тяжело.

– Простите, мне не следовало…

– Ерунда, – отмахнулся Винсент. – Тем более что, как говорит моя матушка, мне еще повезло.

– Вы тоже так считаете?

Она не ждала, что этот вопрос толкнет его на откровенность, но терпеливо и с интересом слушала рассказ Винсента. Он говорил о ранении, о брате и предательнице-невесте и, наконец, о том, как бросил контору в Ливерпуле и приехал сюда, в Тэтфилд.

– Даже не ужаснетесь? – усмехнулся он.

– А нужно? – Анна вскинула бровь. – О, боже, какой кошмар! – воскликнула она и театрально заломила руки.