Из темноты

Анна присела на корточки и расчистила мусор. «Да будешь ты всегда». Несмотря на искусность работы, скульптура производила гнетущее впечатление – от нее буквально веяло тоской и болью утраты. Несколько секунд Анна задумчиво рассматривала изваяние и наконец пошла дальше. Задерживаться в этом месте ей не хотелось.

Заросли кончились так же неожиданно, как и начались – раздвинув ветки, она вышла на поляну, а подняв глаза, увидела возвышающийся футах в пятнадцати дом.

– Ну, ничего себе… – вырвалось у нее.

Своими размерами особняк мог вполне конкурировать с небольшим замком – по обеим сторонам от фасада выступали вперед два крыла с каминными трубами и еще одна виднелась где-то позади.

Потемневшие каменные стены затянул вездесущий плющ, а окно небольшого мезонина на уровне третьего этажа и вовсе скрывалось за густой зеленью. Мутные, грязно-серые стекла резко контрастировали с новыми, поставленными по распоряжению мистера Чейза. Перед домом тут и там валялся строительный мусор, ящики с инструментами и несколько пивных бутылок.

Тропинка вывела Анну к боковой стороне дома и, посмотрев влево, она увидела покосившиеся парадные ворота с сорванным замком.

Вокруг царило безмолвие – лишь шорох гравия под ее ногами да ветер в молодой листве нарушали тишину. На фоне ослепительно голубого неба Райдхайм выглядел несокрушимой громадиной, древней и молчаливой. Он будто рассматривал новую хозяйку, глядя мутными глазницами старых окон, и Анна вдруг почувствовала себя песчинкой рядом с этим каменным монолитом.

Подумать только – когда-то здесь жили ее предки. Гуляли по этим тропинкам, сидели на скамейке у пруда и встречали гостей на парадном крыльце. Она не придавала значение своей родословной, не кичилась историей семьи, да что уж там говорить – не особенно ею интересовалась. Но сейчас, стоя перед лицом Райдхайма, ощутила причастность к чему-то древнему и очень могущественному. Чувство оказалось столь ярким, что по рукам и спине пробежали мурашки. Анна поежилась.

Вераса стояла рядом, настороженно принюхиваясь, глядя то на дом, то на Анну.

– Да, согласна, выглядит мрачновато, – согласилась та, – но мы же с тобой не трусишки, правда?

Внутренний двор еще хранил остатки былой роскоши – тут и там виднелись груды камней, некогда бывшие клумбами и цветочными куртинами, прямо по центру декоративный пруд с фигурами купидонов и античных героев – только теперь вместо чистой воды в нем застыла черная жижа с сухими листьями, ветками и прочим мусором.