Загадки прошлого

Может быть, меня кто-то проклял на досуге? Та же Лизка, с нее станется…

Физика и английский прошли в боевой обстановке: Леонардо был мрачен, ни с кем, в том числе и со мной, не разговаривал, коротко, но верно, отвечая на вопросы преподавателей.

У меня же на душе кошки скребли, было плохо до такой степени, что я даже не обратила внимания, когда вошла в класс, на выражение лица Лизы и девчонок при виде моего обновленного гардероба, хотя и думала об этом все утро. Я как будто вырыла глубокую яму, сама же в нее упала и теперь никак не могла выбраться.

Ну, зачем, спрашивается, мне понадобилось ему грубить? Разве нельзя было просто отшутиться или сменить тему? Я сама не знала, и как будто пыталась построить между ним и собой спасительную стену, но она все равно не была достаточно высока, пока он так близко, что стоит протянуть руку…

Но сейчас было не самое лучшее время этим заморачиваться.

Оглушительно прогремел звонок в коридоре – сигнал к действию. Отложив личные переживания и самокопание на свободное время, я подождала, пока Леонардо скроется из вида, бегом спустилась в раздевалку, наспех оделась и выбежала из здания.

С разбега чуть не сломав шею на заледеневших ступенях школы, я пошла медленнее. Наверное, нужно было надеть другие кроссовки, в этих ходить по льду было просто невозможно.

Освобождение от физкультуры я припасла заранее – притвориться простуженной не составило труда, ведь до семи лет я довольно часто болела. Таким образом, у меня оставалось почти два часа, чтобы осмотреть бывший «дворец», не наткнувшись на темноволосого красавца.

Выходит, можно было особо не торопиться и спокойно пройтись на свежем воздухе.

Была середина октября – конец унылых проливных дождей, начало снегопадов. Каждый год они неспешной, а порой и неожиданной чередой сменяли друг друга. Можно было заснуть осенью под унылый стук дождя, нещадно бьющего по карнизу, а проснуться зимой с гололедом и глубокими сугробами под окнами. Что поделать, природа здесь не считалась ни с кем, в том числе, с метеорологами.

Оставшиеся после вчерашнего ливня лужи покрывал скользкий тонкий лед, который приятно трескался и поскрипывал под ногами, а все вокруг было усыпано листьями всех оттенков желтого, оранжевого, красного и зеленого. Стоило мне выйти за пределы города, как пошел первый снег. Падая на землю, он тут же таял, оставляя после себя мелкие, искрящиеся на свету капельки, особенно заметные на высохшей, пожухшей траве.