Расплата

Однако категорическая материалистка Мила и абсолютный анархист-пофигист Мирон воспринимали предостережения Людмилы Николаевны как кликушество или вмешательство в их личную жизнь. И мать Милы только в экстренных случаях решалась озвучить свои соображения, но все равно напарывалась на гневные отповеди дочери и внука.

Когда прошлой весной над Мироном нависла угроза вылететь из университета, Людмила Николаевна знала об этом уже в канун Нового года. Тогда во сне она увидела Мирона лежащим на асфальте, свернувшись в клубок без обуви на ногах.

А быть босиком во сне, значит потерять возможность двигаться. Лежать на дороге – значит, перекрыть себе ход. Лежать клубочком – значит, заболеть. Чем мог заболеть здоровяк Мирон? Ну, разве что от пьянок своих бесконечных, из-за которых часто и густо пропускал занятия.

Мать всячески пыталась донести эту мысль хотя бы до Милы. Бесполезно. Когда же Мирона отчислили-таки и вот-вот за ним должны были явиться представители военкомата, Мила и внук вытолкали бабушку за дверь: «Это ты наколдовала!»

О том, что дочь несчастна с Юрием, мать знала.

Все видела своими глазами. И периодически не выдерживала:

– Как ты могла вообще за ТАКОГО замуж выйти? Ну, да, подобное притягивает подобное!

– Ты хочешь сказать, что и я такое же дерьмо, как мой муженек? – возмущалась Мила.

– Так я не считаю. Но по большому счету, вы – два сапога пара. И пока ты будешь оставаться такой, вы будете вынуждены тащиться по жизни вместе. И другой мужчина на тебя и не взглянет. Потому что ты вибрируешь по-другому.

Так, как твой Юрий. Когда ты поймешь это, изменишься сама, тогда и мир изменится, и жизнь личная может иначе сложиться.

Мила нервничала:

– Заколебала ты меня своей мистикой! Чем это я таким непотребным вибрирую? И чем это мы с мужем так похожи?

Мать в ответ горестно вздыхала, говорила, что Мила передала свои дурные качества Мирону, для которого вообще авторитетов не существует, и он растет черным человеком.

Но в те дни, когда мать не касалась мистических тем, общаться с ней было одно удовольствие.

Она все понимала с полуслова и искренне жалела свою дочь.

– Разведись, – не раз говорила ей мать. – Сын давно уж вырос, ты стоишь на ногах, окрепла финансово. Отпусти ты его, наконец! Ведь ты вынуждаешь его жить и мучиться! Отдай ему его долю за этот дом и живи спокойно!».

«Жить и мучиться» – это Миле очень понравилось. Настолько, что эта фразочка стала ключевой в построении ею отношений не только в семье, но и в коллективе.