32-й кабинет

Все здесь должно было быть подчинено высшей цели, у которой не было альтернативы. Надо было или отвоевать родную землю, или отдать ее врагу. Он не знал, почему оказался здесь, не мучился вопросом, почему именно ему пришлось отстаивать далекое прошлое, но он помнил все, рассказанное ему отцом 30 лет назад.

Тогда надо было выстоять, иначе он – Григорий и другие его однолетки никогда бы не появились на свет. А сейчас он должен был повторять героизм отца. Но Гринченко четко понимал, что, хотя в том его привычном мире страна победила Германию, сейчас и здесь – исход битвы был еще не предрешен.

Гриша чувствовал это и понимал, что этот исход зависит от борьбы каждого, и допускал, что его личный поединок способен изменить ход истории.

Как он выживал до сих пор, ему самому иногда было непонятным. Изредка ему удавалось повидаться с сестрой Зиной, когда она приносила ему продукты. Иногда это делали другие партизаны. Он знал, какой опасности они подвергаются, и просил сестру не рисковать ради него. Особенно летом, он настоятельно просил не рисковать ради него, и не приходить.

За развалинами находился фруктовый сад, куда Григорий мог прорваться, пользуясь передышками между боями. Деревья плодоносили, не обращая внимания на войну людей. И у Гриши всегда были яблоки, малина и крыжовник. За садом даже оставалась полоска огорода. Поэтому, капустой, морковкой и даже картошкой он вполне мог перебиваться целое лето. Упрямая сестра, все равно, старалась его навещать и приносила то творог, то молоко. Но, он, же понимал, чего все это ей стоило и что все это она отрывает от ребенка.

Сестра воспитывала дочь и если бы Зину схватили немцы, племянница могла остаться сиротой. Сестра, со слезами на глазах прощалась с ним, и крепко обнимая, каждый раз заверяла, что они любят его. Но она и понимала, что он переживает за них, поэтому старалась выполнять его просьбы, и приходила не каждый день.

Григорий встрепенулся. Издалека послышался тяжелый гул. Слух его не обманывал. Приближалась колонна танков.

Если бы это была наша колонна! Но, нет! Грише слишком хорошо бы известен этот нарастающий звук. Он слегка выглянул в оконный проем. Так и есть. Проклятые фашисты стараются всех обмануть – маскируют танки под наши, даже звезды рисуют. Но его не проведешь!

Пол под ногами угрожающе задрожал от нарастающей вибрации.

Краешком глаза Григорий заметил, как разбитый асфальт начинает покрываться новыми мелкими трещинами. В предутренней тишине нарастал звук наглых фашистов.