Рыжий клоун. Роман

 – А потом, когда мы беседовали с вами возле вагончика, я готов был влепить вам пощёчину, но не решился огорчать Симону. Она, кстати, сразу сказал, что вы – очень милый человек.

Теперь я это тоже вижу. Вы умны, неплохо воспитаны, научились слушать собеседника. Теперь вас не стыдно приглашать в приличное общество. А тогда, сидя в экипаже, я негодовал. Сказал, что вы ни за что не приедете в пансион. Симона улыбнулась и сказала, что вы непременно придете, потому что пообещали ей. Тогда я пообещал заплатить сто дукатов тому, кто принесет мне такую счастливую весть.

– Можете попрощаться со своими дукатами прямо сейчас. Рыжий клоун обязательно приедет ко мне в понедельник.

– Через сто лет? – усмехнулся я.

– В ближайший понедельник, который будет завтра, – ответила она, глядя вперёд.

– А если он не приедет, у тебя найдется сто дукатов, чтобы расплатиться со мной? – спросил я.

– Мне не придется тратить свои деньги, потому что рыжий клоун приедет.

Симона была в вас уверена, а вот мы с Аспазией не ожидали, что события начнут развиваться с такой стремительной скоростью. К тому же, мы ждали не элегантного денди, а клоуна в шутовском наряде, – он улыбнулся. – Наши тайны вас ещё не утомили? Вы чересчур бледны. Может быть, хотите воды?

– Нет, спасибо, всё в порядке, – проговорил Шарль, расслабляя шейный платок. – Я просто не привык так долго сидеть на одном месте, в одной позе.

– Вы можете встать, если хотите. Только я посоветовал бы вам не вставать, чтобы не упасть в обморок от следующей тайны, которую…

– Дядя Шварц, позволь пригласить вас на чай, – голос Симоны раздался из глубины зеркального коридора. Шарль увидел её отражение и улыбнулся. Она вновь была одета в чёрное платье-капкан.

– Пожалуй, тайны подождут, – проговорил Шварц, поднявшись. – Пойдёмте на террасу. Глоток свежего воздуха вам не помешает.

– Не тороплюсь, – сказал Шарль, понимая, что торопится увидеть Симону, услышать её голос, заглянуть в глаза. Ему не терпится спросить про толстого трехлетнего Ангела с гипсовым лицом, про ручеёк в двойной ивовой оправе, про их заветную беседку, где она учила его разным наукам, а он рассказывал ей о своем беспризорном детстве.