Рыжий клоун. Роман

На лестнице меня догнал седовласый человек, который сидел особняком от других экзаменаторов.

– Вы очень интеллигентный молодой человек, – сказал он. – Вы мне очень понравились. В вас есть что-то неуловимое, что-то…

– Клоунское, – подсказал я.

– Нет, нет, – покачал он головой. – В вас есть харизма, привлекательность, притягивающая собеседника. Вы всегда будете выглядеть лучше партнера. Всегда. В этом ваша беда.

– Прикажите изуродовать свое лицо? – рассердился я.

– Нет, – сказал он, вздохнув. – Я понимаю ваше негодование.

Я его вам прощаю. Поймите, молодой человек, я пытаюсь утешить вас, объяснить, что вас не взяли, не приняли из-за того, что вы слишком неординарная личность. А им, – он махнул рукой в сторону приёмной комиссии, – нужная серая масса, глина, из которой они будут лепить себе подобных серых людишек. Вы им не подходите. Вы особенный. Кто ваши родители?

– Я – сирота, выросший среди беспризорников, – ответил я. – Сейчас я служу в цирке Шапито рыжим клоуном.

– А манеры у вас – аристократические, – улыбнулся он.

 – Вы так замечательно произнесли свою финальную речь, что мне захотелось встать и поклониться. Позвольте пожать вашу руку.

Я протянул ему руку. Он пожал её обеими руками и убежал, шепнув на прощание, что удача мне обязательно улыбнется. Мне стало легче. Захотелось совершить что-нибудь этакое, клоунское. Я громко свистнул, съехал вниз по перилам и толкнул ногой входную дверь. Стайка барышень разлетелась в разные стороны с оглушительным визгом.

Я поклонился им и зашагал прочь.

– Всё. С Академиями покончено! – решил я.

– Может быть, тебе стоит попытать счастье ещё раз? – неуверенно спросила Лелэ.

– Ни за что, – отрезал Шарль. – Я всё понимаю с первого раза.

– Это уж точно, – улыбнулась она. – Такого смышленого ученика у нас с Бебэ никогда не было и не будет. Зачем нам новые ученики, если у нас есть Бенош?

– А почему у вас нет детей? – спросил он. Лелэ отмахнулась, схватила пустое ведро и выбежала из балаганчика.

– Ах, какой же я болван, забыл предупредить тебя, чтобы ты не заводил разговор о детях, – стукнул себя по лбу Бебэ. Прикрыл дверь, достал из сундука пачку пожелтевших фотографий, протянул Шарлю.

– Это Лелэ. Она была воздушной гимнасткой. Несравненная Мари Калиш – было написано на афишах, – голос Бебэ стал нежным, глаза увлажнились. – Танцы на проволоке, полёты под куполом цирка, головокружительные пируэты на трапеции… она блистала. Её любили. Ею любовались.