Рыжий клоун. Роман

 – Ты, маленький рыжий клоун, стоял на большой арене, публика хохотала, а мне было совершенно не смешно. Мне казалось, что ты – Ангел, забытый всеми трехлетний карапуз со строгим взглядом безжизненных глаз. Я думала, вот смолкнет музыка, уйдут зрители, цирк опустеет, ты останешься совсем один… Мне намного проще. Нас здесь, в пансионе, много.

– Я тоже не одинок, – сказал Шарль. – У меня есть друзья-клоуны Бебэ и Лелэ.

– Но, несмотря на это, ты – одинокий человек, разве не так? – посмотрела испытующе, выпустила его руку из своей руки.

– Смотря что считать одиночеством, – улыбнулся Шарль, удивляясь прозорливости этого ребенка. Ему, в самом деле, было нестерпимо одиноко среди многолюдья.

– Я говорю про одиночество души, – прошептала она. – Сейчас я его не чувствую. А ты?

– И я, – шёпотом ответил он.

– Значит, ты захочешь прийти сюда ещё раз, – сказала она, улыбнувшись.

– Наверно, – проговорил он, тронув пухлую руку Ангела.

– Симона, пора возвращаться, – прогремел с холма строгий голос.

– Пора идти, – вздохнула Симона. – Паула зовет.

– А кто она такая, эта Паула? – поинтересовался Шарль.

– Паула – фрейлина воспитательница. Она следит за нами, заставляет надевать эти непроницаемые, торжественно-погребальные наряды. У нас даже ноги чёрные, – Симона приподняла подол, показав Шарлю ногу в чёрном грубом чулке. – Я не люблю Паулу. Она злая и жестокая.

– А мадам Ля Руж? – поинтересовался Шарль, вспомнив кареокий, проникающий в глубину сердца, взгляд.

– Я её боюсь, – призналась Симона. – Боюсь её красоты. Её нежного голоса. Её испытующего взгляда. Порой мне кажется, что она не та, за кого себя выдает. Она словно играет какую-то роль, прячет своё настоящее лицо, свои чувства за маской непроницаемой холодности. Так же, как ты, надеваешь маску рыжего клоуна, чтобы стать шутом, чтобы спрятать своё благородное лицо от всех и даже от себя.

– Симона! – голос Паулы раздался совсем рядом.

– Пойдём, – Симона сжала руку Шарля. Вновь взяла его в плен.

– Приходите ещё, если сможете, – выпустила его руку. – Да, забыла сказать, вам очень к лицу наряд молодого аристократа. До свидания.

Развернулась, убежала. Шарль распахнул ворота, задержался на минуту, думая о том, что не хочет уходить из этого удивительного места, из этого тишайшего безмолвия в свой многоголосый балаган. Но оставаться здесь нельзя.