Рыжий клоун. Роман

Похоже, что люди говорят о чём-то таинственном. Эту тайну мне ещё рано знать. Рано, потому что я – маленький. А потом… потом становится поздно, слишком поздно. Паровозик пылает в камине, листы, вырванные из книг, разбросаны по полу. Пропал большой плюшевый медведь, без него стало холодно, жутко… Бессонные ночи в каком-то заброшенном доме среди сотни таких же бездомных, бесприютных, голодных, худых мальчишек, как и я. Почему мы здесь? Почему? Ответить некому.

– У тебя ничего из прошлого не осталось? – спросила Лелэ, взяв Шарля под руку.

– Ничего, – ответил он и улыбнулся. – Ничего, кроме родинки в виде запятой на правом предплечье. Глядя на нее, я всё время думаю о том, что запятая лучше точки, потому что после неё должно быть продолжение. Значит, у меня тоже должно быть продолжение…

– Я бы сказала, хорошее продолжение, – подмигнула Лелэ. – Ты непременно сыграешь роль принца датского, мой мальчик, только тебе нужно учиться.

– О, ты снова за своё, – высвободив руку, проговорил Шарль. – Не желаю.

Не хочу. Всё. Точка. Точка, а не запятая. Прошу тебя, Лелэ, не заводи больше таких разговоров.

– Ладно, – сказала она. – Только, заруби себе на носу, что на роль принца никто не возьмёт самозванца, – она щёлкнула Шарля по носу. – Если ты мечтаешь о хорошем будущем, то нужно трудиться, много, добросовестно трудиться, запомни, сынок.

– Я и так тружусь, – буркнул он. – Тружусь целыми днями, а вредный директор, не желает повышать мне жалование.

– Потому что он не считает наше с тобой ремесло великим трудом, – сказала Лелэ.

 – Бегать по сцене и смешить публику может каждый. Каждый. Нет особой хитрости и премудрости в том, чтобы кривляться, обезьянничать и хохотать над всякой чепухой. А вот заставить публику заплакать, найти такие слова, чтобы мороз по коже, чтобы слёзы градом, сможет не каждый. Мало кто сможет. Такие люди – редкость. Большая редкость, – она вздохнула. – Я знаю, Шарль, ты сможешь быть другим. Ты изначально другой. Тебе не место среди нас, в нашем балагане.

– Ты прогоняешь меня, Лелэ? – Шарль побледнел.

– Нет, нет, милый Бенош! – обняв его, воскликнула она. – Я не гоню тебя. Я никогда не прогоню тебя, никогда. Разве можно прогнать сына? Нет. Я хочу, чтобы ты подумал над моими словами. Посмотрел на всё вокруг другими глазами. Глазами принца датского, если хочешь, – она улыбнулась. – Пойми, Шарль, привычный уклад жизни изменить не просто, порой это невозможно сделать, порой не нужно, например, как нам с Бебэ.