Расскажите, тоненькая бортпроводница. Повесть

Иначе все слова, сказанные им в Ташкенте, когда он собирал персиковый нектар с ее рук, теряли смысл.

– А смысл, глубокий, философский смысл должен быть во всем, – повторяла Оля, когда-то услышанную фразу. Эта фраза глубоко въелась в ее память, как «май наме из», как «Madrid con sus barrios modernas», как «пустой контейнер», как стюардесса с двумя «С», как апельсиновый отсвет на белом снегу…

Как распятье, оконная рама —

Охлажденье горячему лбу.

– Все пройдет, – повторяю упрямо.

– Все пройдет, я без вас проживу.

Солнце краской оранжевой брызнет

И, заставив утихнуть пургу,

Апельсиновым цветом раскрасит

Мне дорогу на белом снегу.

И по узенькой этой дорожке

Я с распятьем пойду на груди,

Чтобы встретить того, кто поможет

Одолеть мне остаток пути…

Оля стояла на эскалаторе, который ехал вниз, и рассматривала людей, которые ехали вверх. Вот строгий гражданин, обиженный на весь мир. Вот легкомысленная дамочка, вот сладко целуется влюбленная парочка, не обращая ни на кого внимания.

– Оля! Оленька! Ольга! – закричал геолог и рванул вверх, перепрыгивая через ступени.

– Александр? – произнесла она, не решаясь поверить в то, что это не сон. А, поверив, закричала: «Александр!» и побежала вверх по эскалатору, движущемуся вниз.

Их голоса смешались с шумом эскалатора, заставив людей, едущих вверх и вниз, встрепенуться, принять участие в происходящем спектакле, гениальность которого заключалась в импровизации.

Оля бежала вверх навстречу людям, спешащим вниз, но никак не могла преодолеть движущиеся ступени, как ни старалась.

– Да подождите вы его внизу, – услышала она чей-то совет.

Но разве слушает советов вырвавшаяся из берегов река? Разве можно остановить волну Цунами, зародившуюся в океане? Разве можно обуздать страсть, потушить бушующий пожар любви?

Оля упрямо бежала вверх.

– Почему ты исчезла? Куда ты исчезла? – крепко сжав ее руку, воскликнул он.

– Работы было много. Лето – пора отпусков… – ответила она.

– Все не то, не то… – заговорил с жаром Александр. – Мы с тобой, вернее… я говорю какие-то банальные глупости вместо того, чтобы честно признаться, что я ужасно, безумно тосковал по тебе.