Медвежье молоко

И только завернув за кустарник, обмотал ладонь носовым платком и бережно вытащил пачку: она оказалась полностью запечатана, а душный запах табака не мог перебить запаха человека.

Утренняя морось не смогла смыть чужие следы: фоновые запахи, выделяемые мелкими насекомыми, деревьями и выхлопами, не смешивались с индивидуальным запахом студента, а потому отследить его не представляло труда.

Белый какое-то время кружил между крестами и вдоль оврагов, вышел к импровизированной парковке с деревянной постройкой-туалетом, вернулся к полуразрушенному памятнику – чернеющая вверху надпись «Люди, не убивайте друг друга» сейчас казалась насмешкой.

Вернувшись к захоронениям, направился к католическому кресту. Здесь его и выловила Астахова.

– Долго еще будете по могилам ползать? – зашипела гадюкой. – Я ведь говорила, дело гиблое! Свидетель чист, как слеза Мадонны!

– Лучше сравню с отстойником, – оскалился Белый. – Студент врет. На вашем месте я бы отвез его в участок и еще раз допросил.

– Доказательства?

– Он врет о том, что прибыл на такси.

Я шел по следу и выяснил, что он явился не со стороны шоссе, а совершенно с противоположной – оттуда, – Белый указал в чащу, где, запутавшись в соснах, качалось поплавком солнце. – Кстати, пожалуйте пальчики. И не благодарите, – он протянул Астаховой обернутую платком сигаретную пачку, подержал на весу, не спеша передавать в подставленную ладонь: – Хотя, конечно благодарите! Студент сидит тут больше часа, а вы не смогли даже подловить его на вранье!

– И как я пришью к делу запах? – Астахова с раздражением вырвала пачку.

– Выпишу заключение, я ведь за этим здесь. Никто не будет проверять, работал я с пробирками или обошелся собственным носом.

– Если эти пальчики окажутся не засвеченными, нам все равно придется его отпустить.

– Тогда просто приглядывайте за ним вполглаза. Как и за остальными свидетелями. После мемориала есть еще какие-то населенные пункты?

– Леса. Озера. Шлюзы Беломорско-Балтийского канала. До них еще километров тринадцать по шоссе, а по лесу совсем не пройти.

Она умолкла, встретившись с внимательным взглядом Белого.

– Не пройти, – повторил он. – Если не знать, где идти.

Зажмурившись, сделал три шага назад.

Ветер швырнул в лицо охапку листьев, голову повело. Где-то зашлась в бесконечном отсчете лет невидимая кукушка.

Лес обнимал за плечи, нашептывал одному ему известные тайны, обещал покой. Только здесь Белый чувствовал себя настоящим. Отчасти это пугало.