Авария Джорджа Гарриса

4

Через минуту в сопровождении Кента и Барта к Гаррису подошел высокий молодой человек в меховом комбинезоне и таком же шлеме. Он козырнул и представился:

– Капитан Пономаренко.

– Как? – переспросил Гаррис, делая шаг назад.

Летчик улыбнулся.

– Капитан Пономаренко. Так меня зовут. Я командир советского бомбардировщика, прибыл за вами.

Теперь Гаррис понял все. Он как-то вдруг обмяк, засуетился.

– Вот ранили меня и Билдинга, – сказал он жалобно. – И Кенту досталось…

– Не волнуйтесь, – успокоил его советский пилот.

 – Все будет хорошо. В нашем госпитале вас быстро вылечат.

– Да, да, – горячо подхватил полковник. – Вы славный парень, капитан!

Советский летчик увидел Патти и ласково кивнул ей.

– Девушка?.. О, теперь мы рады вдвойне!

– Но ведь радио приняли американцы? – воскликнула Патти здороваясь.

– Да, – подтвердил Пономаренко, – ваш сигнал был получен американской рацией, по которой согласовываются действия на этом участке вашей и нашей авиации. Мы как раз выполняли задание близ этого квадрата.

Американцы связались с моим командованием. Я получил приказ взять вас. И вот мы здесь и очень рады оказать вам услугу. Это даже не услуга, а наш долг. Ведь мы союзники.

Пономаренко понравился Гаррису. Полковник похлопал русского пилота по плечу. Тот несколько смутился, полез в карман за папиросами. Кент раскрыл портсигар и предложил сигареты. Гаррис протянул летчику трубку и кисет, посоветовав отведать настоящего кепстена.

– Спасибо, – сказал Пономаренко, вытаскивая коробку.

 – Со мной московские папиросы. Попробуйте их.

Гаррис и Кент взяли по папиросе. Полковник долго вертел папиросу в руках, рассматривая странный картонный мундштук, прежде чем решился закурить. Папироса ему понравилась.

– Гм, – проговорил он, – московские… – И неожиданно спросил: – А капитан э-э… большевик?

– Да, – ответил пилот. – Я член Коммунистической партии.

Наступила пауза. Потом Гаррис заторопился: надо лететь, они и так потеряли много времени зря; право, следует поторопиться!

Пономаренко объяснил, что при посадке повреждено шасси – в сумерках он не заметил камня.

Гаррис вздрогнул, и шрам на его лице проступил темной, почти черной полосой.

Заметив, что американец волнуется, Пономаренко поспешил успокоить его: авария небольшая, ее уже исправляют. Полчаса, и все будет в порядке.

Настроение Гарриса упало. Он насупился, что-то проворчал, поплелся к скале и уселся на разостланное у ее подножья пальто.