Град огненный

Напряжение последних дней спадает, и пустота исчезает ненадолго.

– Знаешь, что сказал Пол, когда мы виделись последний раз? – спрашивает Расс и отвечает сам: – Переход – лучшее, что с ним случилось за всю жизнь. Да, не все идет гладко. Но у нас появилась возможность выбора. Возможность самим распоряжаться судьбой.

– Возможность жить в подвале и работать дворником.

Дразнить медведя в его же берлоге не лучшая затея, но Расс не понимает сарказма. Он хлопает ладонью по столу и говорит:

– Пусть! Я верю, скоро все изменится к лучшему.

Еще бы. Этот благотворительный фонд сразу взял на себя заботу о беженцах с Севера. Иронично, но васпы тоже попали под эту категорию. Еще более иронично, что основатель фонда – женщина.

– Миллер, – вспоминаю режущую слух явно не Южноудельскую фамилию.

– Хлоя, – благоговейно поправляет Расс и подпирает кулаком небритую щеку: – Помнишь рядового Свена? Долговязого пацана из четвертого Улья? Он как раз служил под командованием Пола.

– Я должен знать всех рядовых в лицо?

– А Хлоя знает! – ухмыляется Расс.

Это явная шпилька в мой адрес, маленькая месть за предыдущий сарказм. И пока я перевариваю услышанное, комендант продолжает, как ни в чем не бывало:

– Так вот, Свен обратился к ней за помощью. Пацан молодой. Ему учиться надо. А Хлоя запросила результаты его диа-гнос-тической карты, подготовила это… как его? Ходатайство! – Расс выплевывает непривычное слово, как ругательство.

Он смотрит со значением, будто ожидает, что я упаду со стула от изумления. И когда этого не происходит, заканчивает:

– Если он будет хорошо учиться, то попадет в институт.

Действительно, прорыв. Я должен радоваться за парня, но на душе отчего-то становится кисло.

– Почему он пошел к ней, а не ко мне?

– А что бы ты сделал? У тебя, конечно, чуть больше прав, чем у остальных. Непыльная работа и известность в определенных кругах.

Он прав. Даже перешагнув через годы унижений и муштры, признав во мне лидера и пойдя за мной, васпы знают, что я носил панцирь Зверя и опасаются этого.

– Место женщины у плиты, а не в политике, – бормочу я.

Расс хохочет в голос и поднимает новый стакан.

– Тогда выпьем за перемены!

Мы пьем. А потом еще и еще.