Картохин двор

 – Я с раннего утра уезжаю в город на работу, возвращаюсь к обеду, до вечера не присяду, всё по дому да во дворе, а эта… – делая резкий жест в сторону Эдвиги и сдерживая крепкое словцо, – знай себе отдыхает в тенёчке! А с чего ей уставать, ведь ничего совсем не делает! Хоть бы обед сготовила мужчинам, так нет, всё я, с вечера, с ночи!.. Только и умеет, что ругань разводить на пустом месте, вечно всем недовольна,  что за характер…

В общем, Эдвиге не место было в моих стенах. Она знала это, чувствовала кожей, и день ото дня вела себя всё хуже.

В наших местах есть старая традиция – давать имена каждому двору. Меня прозвали Картохиным двором – по прозвищу того, кто вложил свою душу и жизнь в эти стены и земли. Это немало злило Эдвигу, ведь она считала себя здесь хозяйкой. Но с чего бы? Если кто и должен был уйти, так не Картоха с Эвой и детьми. Он был душой в моих стенах. Но жизнь сложилась по-другому…

В тот очень далёкий, выцветший в желтизну день два друга в соломенных шляпах сидели на каменной скамейке у козьего загона.

– Что это ты, сидишь тут, весь в думах, когда должен праздновать? – помолчав, спросил Пьетро. – Накарябал что-то, дай-ка сюда…

На дощечке было написано «Картохин двор». Когда через много лет её найдёт Адриан, она уже выгорит, лак потрескается, но два слова ещё можно будет прочесть. Картоха набрал в грудь побольше воздуха и тихо проговорил:

– Кажется, кому-то из нас пора уезжать из отчего дома. Нас становится слишком много в этих стенах, места не хватает….

– Ничего себе, не хватает! Да у вас квадратов триста, если вместе с подвалами и чердаком!

– Эдвига уговорила Адамо заложить дверные проёмы и разделить дом на две половины. Что за жизнь, когда два брата живут, как чужие, под одной крышей?

– Вот же злыдня! – выругался Пьетро. – А он что?

– А что он…. Он не смеет ей перечить.

– Да…. Никто ей не перечит, но из женщин и не дружит никто, руки не подадут, не любят. Не то что твою Эву…. Куда хочешь податься?

– Есть у меня одна задумка.

Выгорит – выкуплю у Адамо его часть дома. Он как будто не против.

Картоха поднял заслезившиеся вдруг глаза на мои крепкие, согретые солнцем, родные ему стены. Налетевший откуда ни возьмись ветер выбил ставню из защёлки, и одна створка белой птицей резко ударилась о каменную кладку. Когда придёт Нина, эта створка будет уже давно лежать внизу, на земле, с растрескавшейся краской и вся поросшая травой. «Только бы поверила в меня, только бы не ушла…».