Пятьдесят свиданий с врагом

Горло свело спазмом, и Джун зачарованно запуталась пальцами в волосах Тони, млея от того, какие они шелковистые, шоколадные…

От распирающих чувств было трудно дышать, и она не выдержала, привлекла его к себе, накрыла требовательные губы своими – и поймала языком вкус его мимолетной улыбки… терпкий, теплый вкус его ошеломительной искренности.

– Тони…

Он отстранился, посмотрел вопросительно.

Что он увидел в ее глазах? Заметил ли, что обнажил не только ее тело, но и душу? Кажется, да, потому что он вдруг сгреб ее в объятия двумя руками, охватывая ее всю, окутывая жаром, и вернулся к ее рту, порочно целуя до потери пульса.

Когда Тони отстранился, чтобы перевести дыхание, она благоговейно прижалась губами к его шее, заставляя запрокинуть голову. Хотелось оставить на нем свой след, и Джун осмелела, прихватила кожу зубами и впилась, как вампирша.

Он всегда повторял, что она вампирша… Пожалуй, так и есть, потому что сейчас она сходила с ума от его вкуса.

– Прости меня за все, Джун, – выдохнул Тони с необъяснимым сожалением и легко приподнял ее, снимая со стола; пришлось крепче сжать мужские бедра коленями, чтобы удержаться. – Прости меня, прости…

Он ступил вместе с ней к стеллажу и вжал спиной в широкий торец. Приподнял выше, заставляя ахнуть от испуга, и забросил ее ноги себе на плечи. Нетерпеливо огладил бедра ладонями и одной рукой задрал юбку к животу, удерживая Джун на месте.

Когда до нее сквозь туман в сознании дошло, что именно происходит, она настолько растерялась, что не смогла возразить, лишь ухватилась за деревянные грани по обе стороны от себя.

За что он извинялся таким образом? За те унизительные слова, когда предложил встать на колени и –

… а теперь сам…

Она в панике вспоминала слова протеста, пока Тони оттягивал влажную полоску нижнего белья.

– Не надо, не… – она задохнулась и громко всхлипнула, когда он с нажимом провел языком вдоль ноющей плоти.

Она стонала его имя, срываясь на хрип, подаваясь ему бедрами навстречу, когда он отстранялся и смотрел ей в глаза… Смотрел так, что хотелось принадлежать ему здесь и сейчас.

То, что он творил, было за гранью, это шокировало. Мир отошел на второй план, остались только ритмичные движения, пульсация, стоны.

Тони.