Пятьдесят свиданий с врагом

Ткань короткой юбки смялась от соприкосновения, и он сжал свободной рукой голую ногу над коленом, просунул пальцы под резинку серого чулка, лаская кожу. Джун не вырывалась, не кричала. Почему?

Почему ты не посылаешь меня? Оттолкни, закричи… Но она молча смотрела широко раскрытыми глазами, с такой затаенной, отчаянной надеждой, что внутри него мир раскрошился раскаленным пеплом. Разбился, как та ваза. Тони даже дыхание задержал, когда скользнул ладонью вверх под короткую юбку, затем между плотно сжатых бедер, и просунул пальцы под шелковую полоску нижнего белья.

Боже мой. Твою мать. Джун была горячая, мокрая…

Спина покрылась испариной, и Тони поморщился от прилива возбуждения, скрутившего внутренности в узел.

– Лучше умерла бы, да? Снова ты врешь, – прошипел он. – Как же ты заколебала меня своим враньем, Джун.

– Ненавижу тебя, – упрямо напомнила она, судорожно дыша, и он, наклонившись, медленно слизал эти слова с ее вечно припухших губ.

– У твоей ненависти обалденный вкус, – тихо сказал Тони и нехотя убрал руку из-под ее юбки.

Она всхлипнула, и в глазах потемнело от этого абсолютно прозрачного, откровенного звука. Тони прихватил зубами мочку ее уха и признался, тоже сдаваясь:

– Я так хочу тебя…

– Нет, нет, неправда, – обвинила она, а он потерся щекой о ее щеку, шумно втягивая этот проклятый аромат. Летний ветер, полевые цветы, беззаботный смех… Концентрированная ностальгия.

– Я хочу тебя, Джун. Я с ума от тебя схожу…

– Зачем ты это говоришь?

– Ты удивишься, но некоторые люди говорят то, что думают.

Он обрисовал ладонями ее всю, от горла вниз, по плечам, спине – и резко приподнял под бедра, услышав испуганный вздох. Но она и сейчас не оттолкнула, наоборот, крепко обняла руками и ногами. Податливая, ждущая, такая неправильно родная, с этими глазами, которые он узнал бы даже в кромешной темноте.

Тони было плохо от ее близости, сердце разрывалось. Он неимоверным усилием сдерживал себя, чтобы не взять Джун грубо в попытке прекратить ревущую, раздирающую изнутри боль. Но в то же время это был кайф – ощущать жизнь настолько ярко.

Он поднял руку и сдернул заколку, которая держала тяжелые волосы в хвосте. Кудри упали волнами на ее спину и плечи, и Тони зарылся носом в густые пряди, жмурясь от удовольствия. Какие мягкие у нее волосы.