Выхода нет. Дела ведьм. Часть четвертая

Остановившись возле дверей детской, служившей теперь кровом для стопятидесятилетней ведьмы, с усмешкой подумала:

«Не завидую я грабителю, который посмеет побеспокоить Прасковью. Возможно, зря я обыскиваю дом. Она наверняка уже с ним разобралась».

Надеясь именно на такое развитие событий, Энджи всё-таки решила проверить и детскую. Распахнув дверь, она заглянула внутрь.

На кровати сидела Софа и, по-детски болтая ногами, разглядывала картинки в детской книжке. Энджи подошла ближе. Девочка подняла голову, невинное выражение лица сразу сменилось на недовольную маску.

– Ты? – разочарованно буркнула она.

– А кто же ещё?

– А ты не знаешь? – спросила та с загадочной улыбкой.

– Что ты имеешь в виду?

Взгляд девочки переместился с лица девушки за её спину. У Энджи перехватило дыхание. Хлопок сзади от захлопнутой с размаху двери прозвучал как выстрел в спину. Она замерла, не решаясь обернуться. Тихие, неспешные шаги приблизились и остановились в метре от неё.

– Ну, здравствуй, Энджи! – услышала она до боли знакомый голос.

Глава 10

Бита выпала из задрожавших рук и, откатившись, остановилась около ног Софы. Энджи медленно повернулась.

– Папа! – воскликнула она.

Отец, сильно похудевший и постаревший за четыре с лишним года, проведённых в тюрьме, смотрел на неё с горькой усмешкой. В его взгляде Энджи не увидела ни радости от встречи после долгой разлуки, ни отеческой любви. Он изучал, сканировал, проверял, не более того.

– Удивлена? Не ожидала меня видеть? – спросил он.

Энджи оставалось только честно кивнуть.

– Да уж, не сильно-то ты волновалась за меня. За всё время ни разу не пришла, не поинтересовалась, жив ли я, здоров, а может, мне что-нибудь нужно. Ничего не скажешь, хорошую дочь я воспитал.

– Папа, я хотела, но не могла…

– Да что там говорить, – горько вздохнул он, – я сам виноват.

– Когда тебя отпустили? – спросила Энджи, чувствуя себя виноватой несмотря на прощение.

– Два дня назад, и я с поезда прямо сюда.

– А почему не в московскую квартиру?

– Мне запрещено появляться в Москве, – хмыкнул он, – так что жить буду здесь. Тебя это напрягает?

– Да нет, что ты… – пролепетала Энджи. – Это же твой дом.

– Вот именно. Я рад, что ты это не забыла, – нехорошо усмехнулся Пётр.