Ведьмин пес

– Как я ненавижу эти женские сумки, это просто бермудский треугольник какой-то, никогда не найдешь, что нужно, – ворчала она, вытряхивая содержимое на стол.

Из довольно объемистой женской сумки вывалилась куча самых разных нужных и не очень вещей: пара упаковок бумажных платочков, упаковка «Тампаксов», пара тюбиков помады, тушь для ресниц, куча старых чеков и не поместившихся в кошелек дисконтных карт, записная книжка, пудреница, тональный крем, пара презервативов, тест на беременность и много чего еще, но кошелька не было.

– Так, – начала закипать Энджи, уже догадываясь, что кошелька она не найдет. – Стоп, – побелела она лицом, – а где мой паспорт и права с документами на машину?

Она яростно потрясла сумку, из которой нехотя вывалилась задержавшаяся там упаковка мятной жвачки, но ни документов, ни кошелька не увидела. Проверив рукой все закоулки пустой сумки, Энджи отшвырнула ее в сторону.

– Нет, но это уже чересчур, – чуть не плакала она, – мать меня решила здесь похоронить?

Обида, злость накатили на нее волной, и, чувствуя знакомые эмоции, она была уже почти готова отдаться им в полной мере, но вспомнила про Жужу.

– Нет, Энджи, дыши, – сказала она себе и послушно задышала: вдох-выдох.

Ярость понемногу ушла, осталась обида и боль от предательства и равнодушия матери.

– Зачем ты так со мной, мама! Я же не виновата, – упала она на свою клочковатую постель и разрыдалась.

Сколько она так проплакала, неизвестно. Когда слезы кончились, Энджи незаметно заснула и проспала пару часов.

Разбудил ее голос Егорши:

– Энджи, ты где?

Открыв глаза, девушка не сразу вспомнила, где она, но уже через минуту вскочила на ноги и выбежала на крыльцо:

– Я здесь! – крикнула она и удивленно застыла: – Егорша, это ты?

Глава 15

– Ну да, я, – смущенно улыбаясь, ответил довольно симпатичный мужчина лет тридцати.

Внешне сейчас Егорша ничем не напоминал того бомжеватого вида пройдоху, который не так давно ушел в Глухово. Единственное, что у них было общего, – это чернеющий фингал под левым глазом.

На вымытом до блеска лице он стал еще заметней. В остальном это были абсолютно разные люди. Конечно, джинсы и рубашка – не смокинг, но это было уже намного лучше тех грязных обносков, в которых Егорша щеголял при первом знакомстве. Отросшие волосы, конечно, не мешало бы немного подстричь, но блестящие пряди, черные как вороново крыло, уже мало походили на то гнездо, что до этого было у него на голове.