Ведьмин пес

 – Я хотела спросить, не подскажете ли вы, к кому тут можно обратиться по поводу похорон.

Судя по озадаченному лицу, деревенская женщина не привыкла выслушивать такие длинные обороты речи и суть вопроса поняла не сразу. Когда же понимание пришло, припухшие глаза загорелись любопытством, и дверная щель стала чуть шире.

– Кого ж ты, дочка, хоронить собралась?

Обрадовавшись, что женщина продемонстрировала готовность к диалогу, Энджи приободрилась и с готовностью ответила:

– Прабабушку мою, точнее прапрабабушку.

Та удивленно спросила:

– А ты чья будешь? Что-то я тебя не припомню.

– Так Свиридова я, – ответила Энджи, но тут же сообразила, что фамилия отца ничего этой женщине не скажет. Девушка попыталась вспомнить девичью фамилию матери, но не смогла, ведь она ее никогда и не знала.

– Ой, извините, это фамилия моего отца, а умерла прапрабабушка по матери, вот как фамилия – не знаю… – растерянно пролепетала она.

Женщина поджала губы и одарила нежданную гостью неодобрительным взглядом:

– Вот времена-то наступили, даже материнскую фамилию люди не знают, а что уж о дедах и прадедах говорить.

Энджи не нашлась что возразить.

– А в каком доме жила твоя прабабка?

– Она не здесь жила, ее дом в лесу.

– В лесу? – переспросила та.

Наблюдая за стремительно менявшимся выражением лица Балашихи, Энджи поняла, что разговор закончен, и не ошиблась. Дверная щель начала быстро уменьшаться, и девушка еле успела вставить в нее ногу в кроссовке.

– Как звали твою прабабку? – уточнила женщина, продолжая давить на дверь.

– Прасковья, – ответила девушка и уперлась в дверное полотно рукой.

Хозяйка дома безуспешно пыталась отделаться от нахалки и скрыться, но Энджи не намерена была отступать.

– В чем дело? – возмущенно спросила она. – Что не так?

– Ты, видно, совсем без мозгов, раз задаешь такие вопросы, – не сумев сбежать, Балашиха решилась продолжить разговор.

– Это почему? – начала сердиться Энджи.

– Человек? – задохнулась от возмущения та. – Человека-то и похоронят по-человечески, а Прасковья твоя… – захлебнувшись приступом кашля, она не смогла закончить фразу.

Энджи старалась подавить вновь обуявший ее приступ гнева и с нетерпением ждала, когда у «коровы» пройдет кашель, чтобы высказать все, что она о ней думает.