Тайная дорога

 – Дашка, покраснев от натуги, пыталась открутить пробку. – Или…

– … от алкогольного отравления! – подсказала Ирина.

– Ерунда! Дед его пьет, сколько я себя помню, а ему уже за восемьдесят на секундочку! Его даже в передаче про долгожителей хотели показывать!

– Кого, самогон?

– Деда, балда! – Щелкнула, наконец, пробка, и по комнате поплыл сладковатый запах деревенского первака.

На столе образовался романтичный натюрморт: два маленьких граненых стаканчика и железная миска с маринованными помидорами.

– С богом! – Пожелала себе удачи Дашка и опрокинула стаканчик.

– Ну, как? – Но Дашка, ошалело глянув на подругу, тут же запустила руку в миску с помидорами, и торопливо отправила один в рот. Прожевав, прикрыла глаза и промычала:

– Фу-у-у-ух… Как хорошо, тепло… давай, тебе понравится, я уверена.

Ирина вздохнула, и быстро, одним глотком, опрокинула в себя содержимое рюмки. На какое-то время у нее перехватило дыхание, и взорвались внутренности, а в желудке, по ощущениям, полыхнул огонь. Однако через несколько секунд огонь превратился в живительное тепло, мягко растекающееся по замерзшему телу.

– Ну, что? Повторим?

И они повторили. Раз. Потом еще раз. Комната тем временем стала прогреваться, они разделись и с наслаждением закутались в сухие байковые халаты Дашкиной бабушки, обнаруженные в комоде.

– Хорошо… Господи, как, оказывается, хорошо просто согреться… Дашка, ты мне должна! Ну, и за каким чертом тебя сюда понесло?

– Филька – козел, – выстрелила, словно из пистолета, подруга.

– Чтобы понять это, надо было так далеко ехать?

– Ну, извини, я ж не думала, что мы заблудимся. – Сморенная теплом и изрядной дозой долгожительского самогона, Дарья с наслаждением плюхнулась на подушку и закрыла глаза.

– Эй, – забеспокоилась Ирина, – ты что, спать собралась? Если мы обе заснем, кто топить будет? Мы к утру в сосульки превратимся!

– Не переживай, я чутко сплю, ты же знаешь, тем более я вот тут с краю. Я сразу встану,– пробормотала Дашка и моментально отключилась.

…Ирина проснулась от холода – проснулась и почувствовала, что у нее заледенели конечности.

– Печка!

В комнате стояла тишина. Рядом мирно посапывала собутыльница, а в печке, чуть слышно потрескивая, остывала горстка багровых угольков.

– Дашка! – она попыталась перелезть через соседку. Но завернутая в гору старого тряпья та была непреодолимой, как Эверест.