Семейная реликвия

Вот так бедная Лизонька попала в дом знаменитого художника, где он не только показал ей коллекцию, как говорил, «красивой старины», но и совершенно неожиданно предложил стать моделью для новой картины.

Перепугавшись, она торопливо отказалась, но Маковский был настойчив:

– У меня великосветские дамы по году в очереди стоят. Мечтают запечатлеться. А тебе я сам предлагаю.

– Почему? Я ведь не гожусь. Тут красота нужна, – пролепетала Лизонька.

Маковский развернул ее к себе лицом.

– А ты, выходит, считаешь, что у тебя ее нет? Красоты, то есть?

– Ну…

– Ладно.

Считай, что решила рискнуть. А с твоими родственниками я сам договорюсь. Вы ведь возражать не будете, Ефим Михайлович?

Дядюшке ничего не оставалось, как крякнуть во второй раз.

Две недели после первой встречи она исправно являлась, чтобы позировать Маковскому, и это само по себе тянуло на волшебную сказку. Тем паче что жена Константина Егоровича нарядила ее в сарафан, сверху накинула душегрею на меху, на шею привесила ожерелье, а на голову надела невообразимой красоты кокошник.

– Этот кокошник, – поведала ей Мария Алексеевна, – принадлежал любимой сестре царя Петра Наталье Алексеевне. А она была до красивых вещей весьма охоча. Видишь, каким дивным жемчугом вышит? Не речной, настоящий. А камни? Это подлинные рубины и изумруды.

– Красота неописуемая! – восторгалась Лизонька, рассматривая кокошник.

На себя, впрочем, она любоваться не стала. Нарядили ее, на стул посадили, вот и ладно.

Правды ради, она просто боялась: увидев себя в чудесном кокошнике, разревется от разочарования и стыда. Не ровня она тем красавицам, что Маковский прежде писал. Куда ей, замарашке, с ними в один ряд! Позориться только.

И чего это Константину Егоровичу вздумалось ее моделью назначить?

Ведь не заради того, чтобы посмеяться над сиротой?

Хотя, что греха таить, работать моделью Лизоньке понравилось. Тяжело, конечно, было сидеть, не меняя позы, по нескольку часов, но к такому она давно привыкла.

А вот наблюдать за работой настоящего художника ей еще не доводилось. Да и вряд ли когда придется. Потому она ловила каждое движение, каждое слово.

Время от времени Мария Алексеевна приходила позвать их к столу. Стесняясь, Лизонька пила чай с вареньем и снова возвращалась в мастерскую.

Наконец ее работа была окончена.

– Теперь я уж без тебя все доделаю, – сказал Маковский. – И раньше, чем закончу, показать не проси.