Семейная реликвия

Услышав, кто к ней просится, Аделаида поначалу и открывать не хотела, но ожидавшая этого Котя как следует подготовилась, потому начала уговоры прямо за дверью. В ходе проникновенного монолога она дважды всплакнула, невзначай упомянула о своем сиротстве, побожилась, что не виновна ни в каких злодеяниях, и слезно молила ей поверить.

В итоге старушка открыла дверь и впустила Котю, глядя подозрительно, но чуть менее злобно. Войдя, Котя принялась с порога благодарить, прижимать руки к сердцу и клясться всеми святыми, что к пропаже кокошника непричастна.

Пущенные в ход приемы оказали на Аделаиду Петровну успокаивающее действие. Наконец Коте удалось продвинуться в центр комнаты, она повторила свою мантру в новой вариации и выдохнула.

– Я вам тортик к чаю принесла. Угостите? – умильным голоском произнесла она и расплылась в самой ангельской улыбке из возможных.

С ее собственной бабушкой прием срабатывал безошибочно.

– Коли принесла, так что ж, – поджала губы Аделаида Петровна и пригладила жиденькие волосы.

– Тогда пойду чайник поставлю, а вы пока чашки доставайте, – уже совсем весело предложила Котя и упорхнула, втайне страшась, что старушка передумает.

Однако дверь у нее перед носом не закрыли, чай был заварен, тортик нарезан, и соседки уселись пить чай уже совсем мирно.

Понемногу Котя успокоилась и осмотрелась.

На одной из стен в комнате висела картина, где была изображена девушка в старинном наряде, какие носили, наверное, в шестнадцатом веке. И наряд, и девушка были хороши необыкновенно.

– Это моя прабабушка Елизавета Григорьевна Волховская, в девичестве Беленицына. Картину ей на свадьбу сам художник подарил, – сказала Аделаида и горделиво подняла седую голову.

– Талантливый, наверное, был художник, – почтительно произнесла Котя.

Аделаида Петровна фыркнула и посмотрела на гостью с презрением.

– Вот сразу видно, что молодежь нынче необразованная. Это же Константин Маковский! Неужто не слыхала ни разу?

Котя пожала плечами.

– Их двое братьев было, и оба художники. Только Владимир передвижником считался и серьезности всякие рисовал. А вот из Константина обличителя мерзостей жизни не получилось. Он историей увлекался, красивые старинные вещи коллекционировал. Ну и картины писал соответствующие. Русских красавиц любил рисовать в старинных нарядах.