Антикварная история

– Разумеется, это только предположение, но рискну высказать мнение, что камея никуда не уезжала и была изъята или, скажем, просто украдена еще в Царском Селе. А значит, в период с восьмого марта по тридцать первое июня семнадцатого года.

– Что заставило вас так думать? – поинтересовался Лев Моисеевич и поднес поближе к Музыканту ухо.

– Вывезти старались только самое ценное в смысле стоимости и то, что можно было спрятать в одежде. Носить украшения открыто все равно было невозможно.

– А камея разве дешевая? – поразилась Маша.

– Отнюдь. Однако не настолько ценная, чтобы тащить ее через полстраны. Так что пытаться узнать, где украшение обитало до сих пор, – дело безнадежное. Если только вам не расскажет сам владелец.

Музыкант испытующе взглянул на Суслина. Тот молчал.

– Однако, – продолжил Яков Михайлович, – могу попытаться выяснить, как и когда она появилась в России. Ну и авторство установлю, конечно. Мне будет интересно.

– Правда? – забывшись, спросила Маша.

Яков Михайлович посмотрел в наивные девичьи глаза и, улыбнувшись, кивнул.

– Безусловно. Сделаю заключение о подлинности изделия и при следующей встрече непременно поведаю историю появления камеи у Александры Федоровны. Специально для вас, мадемуазель.

Маша зарделась. Лев Моисеевич тут же выставил вперед ухо. А ну как этот Музыкант начнет кадрить юную неопытную особу? Надо быть начеку!

– Разумеется, ваш труд, господин Музыкант, будет достойно оплачен, – быстро сказал он, чтобы отвлечь Якова Михайловича от созерцания Мусиного лица.

– Не сомневаюсь и постараюсь дать свое заключение как можно быстрее.

– Сколько времени вам нужно реально? – спросил Суслин.

– К понедельнику не успею однозначно, – решительно заявил Музыкант. – Постараюсь к среде; если не смогу, сообщу. – И добавил: – В принципе, нет ничего странного, что камея оказалась в частных руках. Но почему она всплыла именно сейчас?

Яков Михайлович помолчал и глянул на Суслина испытующе.

– А вы допускаете, что вещь может иметь криминальное происхождение?

Лев Моисеевич задумчиво потер свое знаменитое ухо и посмотрел Музыканту прямо в глаза:

– Если и допускаю, то надеюсь, о моих сомнениях никому не станет известно.

– Только не от меня, – слегка поклонившись, твердо сказал Яков Михайлович.

– И не от меня, – пискнула Маша.

Аленка

В понедельник хозяин камеи не явился. Во вторник – тоже. Лев Моисеевич пытался дозвониться, пару раз даже при Маше, но телефон был выключен.