Французское наследство

– Лады, Савватий, за мной не заржавеет, – успокоился Кривошеев.

– Сочтемся, Серега.

Наконец в коридоре показалась девица Шум. Вид у нее был настолько жалкий, что даже суровое сердце Бехтерева слегка дрогнуло.

– Я готова.

– А в какую нам сторону?

– Сначала в метро – и на Ваську, там пересядем на маршрутку – и еще примерно сорок минут.

– А на автомобиле не проще?

– Вы такси имеете в виду? Конечно. Меня просто переклинило.

– Да нет. У меня машина во дворе. Я этот транспорт имею в виду.

Яна открыла дверь и выскользнула на лестничную площадку.

– Согласна. И спасибо.

– Да не за что покамест.

Вид бехтеревской машины произвел на девицу Шум впечатление. У нее даже рот приоткрылся. Наверное, не предполагала, что штукатуры-маляры ездят на Bugatti.

Ну что поделаешь, у всех свои слабости.

– Пристегнитесь, – сказал он, когда Яна с опаской уселась на сиденье рядом с ним.

– Только не очень быстро, я боюсь, – просипела она.

– Постараюсь, – ответил он и осторожно тронулся с места.

В самом деле, девице и так не сладко. Не будем усугублять.

Бабушка Наташа

До дома Яниной бабушки они доехали за полчаса. Не так уж далеко, оказывается. Он относился к категории тех, что в народе называли «сталинками». Высокие потолки, большие окна. Вдоль фасада – пять колонн, между ними на постаментах – пионерки. Одна с глобусом в руке, другая – с ружьем за спиной, а третья, та, что в серединке, отдает салют. Все честь по чести.

– Прабабушка в обкоме комсомола работала.

– А почему тогда пионерки? Комсомолки же быть должны?

Яна пожала плечами и двинулась к крайнему парадному.

Ни на улице, ни в подъезде они никого не встретили, но когда поднялись на третий этаж, сразу увидели открытую настежь дверь.

Яна, не раздумывая, рванула вперед, и Савве ничего не оставалось, как последовать за ней.

Какая-то женщина – позже выяснилось, криминалист – кинулась к девушке первой.

Савва остановился перед двумя замершими от неожиданности мужиками и тут же увидел лежащую у стола старуху. Он взглянул и с трудом проглотил воздух, застрявший в горле.

Голова бабушки была проломлена. Даже с двух метров видно, что в нескольких местах.