Тюрьма для тысячи кукол

– Нужно было сказать…

– Вот уж никогда доносчицей не была! – вроде как обиделась мать. – Да и как можно донести на человека, которому я в общем-то от души сочувствую…

Больше Лада ничего не услышала: родители переместились на кухню. Да и не очень-то ее заинтересовал разговор о каких-то там деньгах.

Успокоенная, что мать дома, она свернулась калачиком и моментально уснула.

Воскресный день прошел как обычно. Вот только Лада слегка простудилась, и мать, уходя около девяти часов вечера на работу, уговорила ее лечь в постель, накрыла поверх одеяла теплым пледом и на прощание, тревожно вздыхая, несколько раз коснулась ее лба прохладными мягкими губами.

Она все-таки разболелась всерьез и поэтому всю неделю не ходила в детский сад. Мишеньку по такому случаю тоже не водили. А однажды ближе к обеду раздался телефонный звонок.

Отец, молча выслушав сообщение, побелел лицом и начал быстро собираться.

– Не знаю, когда вернусь. Смотри за младшими.

Но стоило захлопнуться двери, как Артем вскочил, набросил куртку и торопливой скороговоркой проинструктировал сестренку:

– Смотри за братом и за собой. Мне нужно… в общем, я пошел. Не знаю, когда вернусь. – И тоже исчез.

Лада, застыв на краешке кровати, молча наблюдала, как убывает ее семейство. Сердце так и ходило ходуном в груди. Изумленный Миша испуганно жался к сестре.

Отец и брат вернулись поздней ночью, когда Мишенька уже спал, вдоволь нарыдавшись и измучив сестру вопросами, куда все подевались и почему их оставили одних. А сама Лада сидела в прихожей на стульчике, чтобы сразу продемонстрировать близким всю степень своего страдания и обиды. Но отец и внимания не обратил на ее печальное личико, только спросил без всякого выражения, скидывая ботинки:

– Почему не спишь? Тема, уложи ее. – И ушел на кухню.

Брат потащил упирающуюся девочку в детскую.

– Где это вы были так долго?! – рыдала Лада, цепляясь на ходу за дверной косяк. – Не лягу, пока не скажешь! Я маме пожалуюсь, что вы нас с Мишей одних дома оставляете!

И вдруг застыла в испуге: такое лицо сделалось в этот момент у брата.

– Молчи! – зашипел он, оглядываясь на приоткрытую дверь и грубо закрывая девочке рот ладонью. – Ни слова о матери! Отец и так на грани.

– Почему? – вырвавшись и освободив рот, шепотом спросила Лада.