Тюрьма для тысячи кукол

Она не смела пошевелиться от ужаса: а вдруг хозяин дома специально заманивает сюда детей и превращает их в кукол?

А черноволосая девочка чувствовала себя совершенно спокойно и по-хозяйски прогуливалась между игрушек.

– Можно… подержать одну? – униженно прошептала Лада.

– Бери, – сквозь зубы процедила девочка.

Лада огляделась и с благоговением взяла в руки ту куклу, что была к ней ближе остальных, сидела на расписном детском стульчике. Это был пупс в голубом комбинезоне, удивительно похожий на ребенка, которого держала на руках няня.

– Смотри не испачкай, замарашка, – тревожным голосом вмешалась хозяйка всей этой роскоши. – Ты вообще руки сегодня мыла?

В этот момент Лада словно вышла из транса и почувствовала, что чаша ее терпения на сегодня переполнена.

– Не смей обзываться, – зашипела она.

– Ой, да пожалуйста! – даже обрадовалась девочка. – По-твоему, что мне Любка сделает? Она же у нас просто при-слу-га, поломойка!

– Не смей так говорить про маму! – взвилась не сдержавшись Лада.

В следующее мгновение она схватила пупса за ногу и запустила им в направлении нахалки. Девочка взвизгнула и присела на корточки, пупс пролетел над ее головой и с шумом врезался в стену. И Лада увидела, как брызнули в стороны мелкие розоватые осколки.

Последовала минута абсолютной тишины. А потом девочка, не вставая на ноги, завопила так, что у Лады заложило уши.

– Что ты натворила? – орала она. – Отец теперь всех поубивает! Это же его кукла, она же тысячи долларов стоит! Нам с братом даже прикасаться к таким запрещено!

Лада посмотрела на нее – и тоже начала плакать. Когда прибежала мать, обе девочки уже с трудом могли говорить и утопали в слезах.

– Лада, Марина, что случилось?! – с порога закричала мать. – Что вы вообще делаете в этой комнате?

– Я не виновата! – взвизгнула девочка, которую, оказывается, звали Мариной.

– Лада?

– Я куклу уронила, – сквозь всхлипы простонала Лада. – А она взяла и разбила-ась!

Мать подошла к противоположной стене, за ноги подняла несчастного пупса, показала его девочкам. Лада тихо охнула – у пупса больше не было лица.

– Уронила? – уточнила мать.

– Ну бросила! А чего она обзывается!

– Не реви, Марина.