Геония. Центурион. Мастер Миража. Предсказатели

Они наблюдали людское коловращение с тем специфическим интересом, с каким обладатель аквариума рассматривает рыб. Призывно запищал уником. Таможенник постарше прижал прибор к уху, скука мгновенно исчезла с его лица, выслушав инструкции, он обернулся к товарищу и скорчил ехидную гримасу

– К нам идут наблюдатели.

– Чего им надо, Нед?

– Везут человека по линии своего Департамента.

– Рейсовым самолетом? Эти ребята совсем зарвались.

– Тихо. Наше дело – сторона. Им отдали салон для почетных персон – парни повезут свой живой груз с комфортом.

Вскоре через бесшумные раздвижные двери вошел десяток подтянутых одинаково стриженных мужчин в серой униформе. Нед поднял с полированного стеклянной столешницы крошечный микрофончик и добродушно-официально пророкотал на весь зал:

– Свободные граждане! Просьба не суетиться и освободить проход. Этим вы окажете содействие Департаменту Обзора. Да-да, к вам, господин Финтиан, это тоже относится… Вот так, благодарю вас.

Следом за десятком охранников вошли четверо людей в штатском.

Таможенники оперлись о стойку и вытянули шеи, почти уткнувшись носами в кристально-прозрачное стекло перегородки.

– Кого тащат на этот раз?

– Старые разборки с Порт-Иллири. Выдают какого-то парня из тех, по кому у императора плачет эшафот.

– Слушай, Нед, я, кажется, этого знаю – видел по уникому.

– Да ну?

– Не сомневайся.

– Что-то вид у иллирианца невеселый.

– Еще бы. В Иллире до сих пор не отменили четвертование. То есть, не применяют, конечно, но в законах-то оно есть.

Нед закашлялся, отпил из стаканчика с водой и укоризненно затряс подбородком.

– Ты, Барри, подпортил мне аппетит – до вечера, не меньше.

– Прости, друг, так получилось.

Они повернули головы, жадно провожая взглядами уходящих. Барри, склонный к философствованию, добавил:

– Вот такие истории позволяют нам полнее ощутить радость собственной жизни.

Нед, немного подумав, полностью согласился.

* * *

Стриж шел к трапу, испытывая неотвязное желание оглянуться. Он точно знал, что его никто не провожает, точно знал, что увидит оглянувшись – серое, в жирных пятнах покрытие взлетного поля, серые мундиры охранников, одинаковые, как жетоны, равнодушные лица. И все-таки оглянуться хотелось.