Геония. Центурион. Мастер Миража. Предсказатели

Они двинулись в путь на четвереньках – по-другому не позволял низкий потолок.

«Иллирианец специально говорит всякую чушь», – сообразила Белочка. «Он боится, что я пойму – выхода нет. А его точно нет – я знаю, мы все здесь умрем – и я, и мастер Фалиан, если он еще жив, и сам Стриж. Как же все-таки страшно. Эти камни вот-вот рухнут нам на головы.»

Впереди сверкнул еще один фонарь.

– Вот и проповедник, легок на помине. Нужно протиснуться сквозь щель, дальше будет просторнее. Давайте руку, я помогу…

Место казалось незнакомым или просто до неузнаваемости изменилось.

– А это что такое? – спросила удивленная Белочка.

– Богопротивная игрушка, которую ты подарила моему внуку, – невозмутимо сообщил Фалиан.

– Откуда он взялся?

– Пришел из темноты.

– Сейчас не время спорить, – вмешался Дезет. – Нужно отсюда выбираться. У кого есть разумные предложения?

Иеремия покачал головой.

– Выход открыт, но он слишком высоко. Зацепиться не за что.

– Я все же попробую.

Попытки Стрижа не заняли и пяти минут, но закончились двумя падениями, к счастью, с небольшой высоты.

– Вы правы, ваше проповедничество. Там, повыше, камень совершенно гладкий – как стекло.

Пронзительно-белый день сиял сквозь безнадежно недосягаемый выход. Белочка исподтишка рассматривала Стрижа – тот казался неестественно спокойным. «Это крайняя степень отчаяния, – поняла она.

– Алекс…

– Что?

– Вам плохо?

– Как сказать – я не справился с задачей.

– Вы и так сделали все, что могли.

– Я сделал все ошибки, какие только мог.

– Как думаете, куда подался Хиллориан?

– Занятный вопрос. Сдается мне, он больше не вернется в Департамент. Септимус не маньяк, но он явно не в себе.

– Мне кажется, полковник чего-то боится. Я даже уверена наверняка.

– Убегая, Септимус кое-что потерял, я подобрал эту штуку как раз перед взрывом, а потом обнаружил у себя в кулаке. Не хотите поглядеть?

– Хочу.

– Понадобится уником.

– Мой еще чуть-чуть работает.

Дезет пошарил в кармане и вытащил оттуда чип, вставил его в разъем, после чего по экрану медленно, словно нехотя поползли строки: «Здравствуй и прощай, сынок. Надеюсь, что у тебя хватило терпения не трогать раньше времени последнее завещание старика.