Баллада о Звездной Республике. Цикл «Алконост»

Неизвестно, сколько сообщников у диверсанта.

Разговор мешал дыханию, Вечеров и Ленц замолчали, неотвратимо приближаясь к месту стычки с разных сторон.

Выстрел прогремел, как только Ленц высунулся из прохода. Палили из обычного пистолета крупного калибра, пуля срикошетила от палубы.

– Сука… отсюда не прицелиться. Эй, друг Саша! Подсвети его лазером, пускай обернется!

Вееров так и сделал. Направленный наискось слабый луч был относительно безопасен, но принудил врага прикрыть глаза, чем Ленц и воспользовался, высунувшись и прострелив оппоненту вооруженную руку.

Человек взвыл и схватился за раздробленное запястье. Подоспевший Вечеров подобрал брошенный на пол ствол.

– Пакуем его, можно руки и ноги связать стяжками и оставить пока здесь. У нас тут пять минут времени осталось.

Увы, но связывать побежденного врага больше не имело смысла. Он хрипел и дергался и пускал пену.

– Обычное дело, яд и суицид, – констатировал Вечеров. – Ты, Роберт, его узнаешь?

– Не припомню такого, откуда взялся в команде – непонятно.

– Ничего, вскрытие покажет. Две минуты до старта, времени не осталось. Брось пока тело, не возись. Быстро валим в безопасное место, после прыжка разберемся.

Вечеров и Ленц убрали оружие и со всех ног помчались к резервным капсулам офицерской палубы.

* * *

Женька успела проползти еще немного, а потом наткнулась на скорчившуюся на полу и плачущую Ингусю.

– Ты что натворила? Зачем?

Подруга не ответила. Отсчет показывал пять секунд. Оставалось только обняться покрепче и ждать неизбежного конца.

«Эфир» сработал, способность видеть, слышать и чувствовать внешний мир исчезла. Накатила тошнота, по коже словно прошлись наждачной бумагой. Обычной перегрузки не было, но внутри зародилась бесконечная боль и такое же бесконечное отчаяние. Поток слов, образов, абстракций хлынул на беззащитное сознание. Черный липкие нити оплели руки и ноги. Это продолжалось долго, очень долго – целую вечность, пока Женька не потеряла сознание.

* * *

Капитан Сибирцев неподвижно сидел в кресле. Таймер обратного отсчета показывал три минуты. За переборкой мостика почудилась возня, кажется, прогремел выстрел, но капитан не обернулся – в прочности двери он не сомневался, а мелкие проявления амбиций ничего не значили рядом с бездной вечности. Придет час, и он разберется с проблемой, наградит героев, накажет оступившихся, прикажет помочь пострадавшим.