Баллада о Звездной Республике. Цикл «Алконост»

– Ты бы не плавала тут голой, Женя. Могут прийти гости.

– Я никого не приглашала.

– Все равно. Переоденься в платье, садись за стол, Нестор приготовил обед.

– Нестор – андроид-переводчик, мама. Воображаю, что он там приготовил.

– Между прочим, вполне съедобно. Он перевел тайскую кулинарную книгу и очень старался…

…Они встретились через четверть часа, за семейным столом на веранде, увитой плющом. Стеклянное блюдо с клубникой стояло среди других блюд.

– Значит, ты возвращаешься на «Алконост».

– Да, мама. Я получила пакет документов из Москвы, приказ прочитала, там все понятно.

– Господи боже мой! – немного увядшее, но все еще красивое лицо матери исказилось. – Ты так ничего и не поняла! Ты, моя девочка, как говорили древние, смотришь в книгу, а видишь фигу.

– Мамочка, опять ты за свое, перестань.

– Тебе следовало стать ксенофилологом, пойти по моим стопам.

– Я уже уступила тебе, когда выучилась на врача, вместо того, чтобы, как папа, стать пилотом!

– Да ты на себя посмотри.

Твой отец был крепкий мужчина. А у тебя мускулы как у цыпленка.

– Не в массе дело. В крайнем случае, поможет экзоскелет.

– Женя, ты меня убиваешь… Неужели непонятно – ты улетишь на пять лет. В такое место, где всем придется тяжело работать. Там не будет привычного комфорта, любимой еды, скейта, твоей дружбы с Пашей. Наконец, там не будет меня, твоей матери. Я очень прошу тебя – откажись.

– Не могу.

– Послушай, Женечка. Мне пятьдесят шесть лет. Если тебя закинет в будущее, скажем, лет на тридцать, мы можем больше никогда не встретиться.

Я проведу долгие годы, не зная, что случилось с моим ребенком. Почему ты так жестока?

– Мама…

Женька придвинулась к матери и прижалась к ее груди, ощущая шершавую текстуру платья, вдыхая знакомый горьковатый запах духов.

– Прости, мамочка, я не могу остаться. Очень люблю тебя, но если останусь, перестану быть собой. Я не буду стоить ни папы, ни тебя.

– Да уж… эгоизм молодости, – Нечаева-старшая, казалось овладела собой.

 – Я буду за тебя молиться, хотя для пожилой ученой дамы это немного странновато. Ладно, лети. Только, пожалуйста, вернись. Твой брат проводит тебя перед стартом в «Ясном», прилетит с полюса холода прямо туда.

Нижние веки Елены Ивановны подозрительно потемнели – похоже, потекла размытая слезами тушь для ресниц. Мать встала и ушла в прохладный сумрак дома. Женька осталась на веранде, наблюдая, как ветер гонит разрозненные кучевые облака.