Непреодолимые обстоятельства

Через пару минут в одном из боковых окон на шестом этаже зажегся свет. Булка, решил Рус, хотя это мог быть, кто угодно. Но он словно нутром понял – это ее этаж.

Поймал себя на странном ощущении: он наблюдает за ней, а она даже не в курсе. Интересно, она каждый день занимается утром на площадке? Очень интересно. Рустем посидел ещё минут пять в машине, наблюдая за домом чудной Булки, но потом решил ехать. Неумолимо наступало утро, неся на себе отблески нового дня. Надо выяснить, кто она, зачем-то пришла ему в голову мысль.

***

Лелька ненавидела этот мир. Точнее, не так. Она ненавидела этот мир, когда поднималась с кровати и вообще двигалась. Когда же она лежала на своём любимом топчане и не шевелилась, мир был вполне сносным. Но стоило двинуть хоть одним мускулом, хоть одной мышцей, как наступала дикая боль. Болело всё тело, словно её переехал каток и развернувшись, решил, что одного раза точно маловато и надо бы проехаться снова.

– Не прибедняйся, Лель. Это всего лишь молочная кислота в мышцах, а ты лежишь с таким видом, словно тебя за хвост коня привязали и тащили три дня полем.

Воображение сработало, и Лелька представила себя в этой роли. Скорее всего, к третьей лесополосе от неё остались бы одни зубы, как в старом анекдоте про зубы осла и мандарины.

Лелька попыталась улыбнуться, но от усилия вновь заболели все мышцы, и она скривилась от боли. Чёртова физкультура! И зачем ей это всё? Две недели прошло, как она стала заниматься по утрам и пока еще все ужасно болело.

– Когда уже эта адаптация закончится? – Вымученно спрашивала она у подруги Катюхи, которая мерила сейчас её комнату шагами: семь в длину и пять в ширину.

– Организм вырабатывает привычку через двадцать один день, так что терпи, мать, недолго осталось, – вынесла вердикт Катька и отправилась на кухню пить чай с мамкиным оладьями.

Лелька мужественно боролась с собой. И если физкультурой она занималась ещё хоть как-то, с едой было совсем туго.

– Ты можешь жрать хоть овёс, хоть нектар пить, как та Дюймовочка, а я буду есть нормальную еду, – пригрозила Галина Ивановна, прикрывая руками тарель с оладьями.

Чёртовы плюшки, как же они пахнут! Как же хорошо, что у неё болят мышцы, решила Лелька, значит, путь к материнской выпечке будет тернист. Дойти до кухни – неимоверный подвиг в ее нынешнем состоянии, а значит, есть надежда не наброситься на пышные оладьи.

После того случая с самокатом Лелька ещё неделю лечила ногу. И растила в себе злость.