Непреодолимые обстоятельства

 – Сестрица, прищурившись, пыталась разглядеть, сколько времени показывали часы, что мирно тикали на стене в большой комнате.

– Да я уехала почти сразу. Даже не танцевала толком.

– Почему? – Танька недоумевала. – Обидел тебя кто? Так Катьке бы сказала, она б твоих обидчиков, как тузик порвала.

Лелька прыснула, представляя, как долговязая, вертлявая и худосочная Катюха даёт леща Дато и выдирает патлы шикарной блондинке. Эта может. Рыдать совсем расхотелось.

Танька хохотнула ей в тон. Но спросила снова:

– Так что такое случилось?

– Просто там был Он.

 – Лелька подняла на сестру заплаканные глаза.

Одна бровь на лице Таньки поползла вверх:

– О! Наша Олюшка влюбилась. И вы поссорились?

Лелька потупилась.

– Нет. Точнее да, но не с ним, а с его другом. Он издевался. Помнишь, я рассказывала, как в Ягуар въехала на самокате?

– Помню, – кивнула сестра. – чудо-юдо, ты, Лелька. Только причём тут это?

– Это машина его друга. И он на меня нападает.

– Да и тьфу на него. А "твой"-то чего?

– Он не мой.

 – Констатировала Лелька с грустью. – Сказал другу, чтобы рот закрыл. Но я ушла, сбежала. Не хотела больше слушать, что я толстая корова.

– Ну, какая ты корова, а? – Танька возмутилась. – Наплюй и разотри! Если это – твой человек, он найдёт тебя. А если нет, то так тому и быть, переживешь. Андрюшу пережили, и это переживем. Согласна?

В словах сестры была истина, даже мудрость. И хоть Танюха, со своей сложной судьбой матери-одиночки не сильно походила на философа, сейчас она говорила правду.

– Ты завтра на пробежку пойдёшь? – Лелька утвердительно кивнула. – Ну, вот и давай спать. Слезами горю не поможешь, а тренировку свою проспишь. Раз уже не удалось поплясать, так хоть выспишься.

Танька, зевая, поцеловала Лельку в висок и вышла.

Лелька сняла своё маленькое чёрное платье, развесила его на стуле, стянула колготки, которые только выбросить, и облачилась в пижаму. Хорошо! Всё-таки у неё отличная семья, хотя иногда они её жутко бесят, когда читают нотации или пристают с едой.

Но как же она любит и маму, и Таньку, и вредного Вадюху. И даже Катьку любит, решила Лелька, засыпая, хотя эта мамзель ещё получит от Ольки по первое число.

***

Летний рассвет торопился. До восхода солнца ещё час, а уже светло. С восточной стороны пролегла на горизонте широкая полоса света. Летние рассветы, они такие. Вроде ещё ночь в разгаре, а день торопится начаться, прогнать ночь прочь.

Рус потянулся в своей постели. Вставать не хотелось.