Непреодолимые обстоятельства

Он шел по коридору в сторону раздевалки, мечтая о душе, когда дверь в зал для йоги отворилась и на него вывалилась какая-то девушка – бледная, с зеленоватым лицом и округленными от ужаса глазами. Если бы Рустем не знал, что выскочила она от Элеоноры, то решил бы, что за нею кто-то гнался. Но, судя по всему ей было плохо. О, новичкам бывает плохо после занятий в гамаках. Как-то Элеонора рассказывала ему об этом… в неформальной обстановке. Каково же было удивление Алимова, когда он вдруг признал в девчонке с позеленевшим лицом Булку.

Глава 4. «Зеленое» лицо и волосатые руки

Лелька выскочила за дверь, едва сдерживая тошноту, и наткнувшись в коридоре на какого-то мужика, смахивающего больше на гору мышц, а не на человека, жалобно пискнула:

– Где здесь кулер?

– Вам плохо, девушка? – Услышала она подозрительно знакомый баритон, но отмахнулась от этой мысли. Ей бы выйти из положения достойно, когда желудок сводит в спазме и в голове плывет, а не вслушиваться в мужские голоса.

– Пей! – Приказал баритон, и Лелька подчинилась, влив в себя спасительную жидкость. – Умница, а теперь еще один.

Волосатая рука протянула ей еще один стакан. Лелька попыталась отмахнуться, мол, хватит, на что в руку ее практически насильно впихнули еще один стакан. Иванова возмутилась: какого лешего? Может, она сама решит, когда ей пить, а когда сидеть с зеленым лицом? Она возмущенно подняла глаза, собираясь высказать владельцу волосатых рук все, что она о нем думает, и обомлела.

– Я… – Только и смогла она сказать. – Это…

Перед ней собственной персоной в потной майке стоял давнишний обидчик – божественный Аполлон.

Лелька поперхнулась воздухом и закашлялась, глядя в глаза знакомому незнакомцу.

– Тридцать три несчастья, – усмехнулся Аполлон и похлопал ее легонько по спине.

– Что вы здесь делаете? – Спросила она, сама не зная зачем.

– Наверное, то же, что и ты – заниматься пришел. Правда, – усмехнулась гора мышц, разглядывая бледную Лельку, – судя по всему, мое занятие прошло гораздо успешнее.

У Лельки загорелись кончики ушей. То ли от его издевки, то ли от того, как открыто он ее рассматривал, но это ей совсем не понравилось. Взяли зло и обида.