Эмма Дженкинс

И пока весь класс упражнялся в порче различных металлических предметов, я уныло возилась все с теми же растениями в горшочках. Теперь моей задачей было не влить в них жизненную силу, а, наоборот, заставить увянуть. Разумеется, ничего у меня не вышло. Единственным результатом было четкое понимание того, что работа с растениями?– не мое.

А вот на четвертый день нового полугодия, когда я, ничего не подозревая, готовилась к уроку морталистики и заранее предвкушала очередной час бесполезных издевательств над ростками, в класс, деловито стуча каблучками, вошла мистресс Джонс и, сверяясь с записями в своем блокноте, провозгласила:

– Эмма Дженкинс.

– Да,?– отозвалась я, не ожидая ничего хорошего.

– После урока подойдите к мисту Кингсли,?– и, не дожидаясь моей реакции, вышла из кабинета, цокая, как пони на параде.

«Демонова кочерыжка»?– это была самая пристойная из моих мыслей. Весь урок я просидела как на иголках. Мне словно приказали явиться на собственную казнь.

– Расскажу,?– нервно бросила я,?– если вернусь, конечно.

Приемная была пуста. Я подошла к двери в кабинет и тихонько постучалась, втайне надеясь, что про меня забыли и я смогу на день-другой оттянуть этот разговор. «Да, входите!», прозвучавшее из глубины кабинета, не оставило от моих надежд камня на камне.

Лестер Кингсли стоял вполоборота к окну, расположенному напротив входной двери. Лицо его было в тени, и мой взгляд зацепился за белоснежную чашку с блюдцем, которую старший следователь держал в руках.

– Эмма Дженкинс. Мне сказали подойти после урока,?– от волнения я даже забыла поздороваться.

– Здравствуйте, Эмма,?– теперь старший следователь развернулся ко мне,?– присаживайтесь.

Я подошла к небольшому креслу, опустилась на самый его краешек, а затем, раздосадованная собственной трусостью, заставила себя сесть плотно, уверенно, к самой спинке, и расправить плечи.

– Вы нервничаете??– осведомился он.

– Вам, наверное, лучше видно,?– слова вылетели быстрее, чем я сообразила, как следует ответить.

– Не стоит бояться, я вас не съем.