Эмма Дженкинс

Но не тащить же вас за ногу»,?– это были первые слова, что я услышала. Мне придали вертикальное положение и поставили на землю. Передо мной стоял студент, маг (это отметила первым делом, взгляд уперся в пуговицу форменной шинели), выше меня примерно на голову. Я задрала подбородок, чтобы рассмотреть его лицо. И что я увидела? Этот тип, прости Источник, едва сдерживал смех! Нет, голубые глаза его смотрели вполне участливо, но уголки губ то и дело подрагивали.

– Голова не кружится, лекарь не нужен??– как-то уж совсем по-свойски спросил он.

– От вас мне не нужна никакая помощь!?– заявила я, гордо тряхнув головой.

Незнакомец насмешливо приподнял бровь, чем разозлил еще больше. Я попыталась шагнуть в сторону. Оказалось, это сложно сделать, если твоя рука судорожно сжимает рукав того, от кого хочешь отшатнуться. Еще сложней оказалось сохранить презрительное выражение лица, когда опять теряешь равновесие и утыкаешься носом в грудь своего визави, чтоб демоны ему пятки щекотали!

– Не то чтобы я не пользовался успехом у дам,?– кажется, он еще и доволен,?– но юная мисси впервые падает в мои объятия через минуту после знакомства.

– Я жду ваших извинений,?– я постаралась произнести это ледяным тоном, но голос предательски сорвался и прозвучал жалобно.

– А разве их недостаточно??– удивился студент.

– Нет,?– уточнять, что не разобрала его слов, потому что в сугробе скверная акустика, я не стала.

– Ну что же. Приношу свои извинения за то, что оказался таким сногсшибательным, и вам не удалось передо мной устоять!

– Что? Да вы издеваетесь! Самовлюбленный болван!?– Мои пальцы сжались, из глаз брызнули злые слезы.

Я резко повернулась и пошла прочь, но успела услышать, как тип пробормотал себе под нос: «В отличие от вас!»

– А воробушек-то с характером!?– донеслось откуда-то сбоку, со стороны зевак, которые следили за происшествием, попивая пунш.

– Мисси, я не хотел вас обидеть, только подразнить слегка, прошу простить,?– виновник моего позора в два счета догнал меня и загородил дорогу.

В глазах и в самом его тоне не было ни прежней фамильярности, ни насмешки. Но облегчения это почему-то не принесло. Скорее, наоборот.

– Можете,?– все мои силы уходили на то, чтобы держаться холодно и гордо,?– оставьте меня в покое. Не имею желания вас видеть.