Золотой перстень с рубином

Но потом он посмотрел на неё, увидел след пудры на бледной щеке, яркую помаду и подведенные по моде глаза и словно пелена с глаз вдруг спала. Лилит тянулась к нему за поцелуем, чтобы окончательно установить свою власть, а ему вдруг стало безразлично. Он смотрел на неё словно со стороны, как на чужую, незнакомую женщину. Сколько ночей он провел, представляя этот разговор, думая о том, как она будет просить прощения, раскаиваясь за свою трусость. А теперь в душе пустота. Больше не было к ней ни вопросов, ни жажды объяснений.

Он же сам всё прекрасно понимал, сам дошёл своим умом до ответов, просто не хотел признавать, что был для княгини просто игрушкой. Но когда-нибудь происходит принятие и у Николая это случилось в тот самый момент в кабинете.

Он всё ещё держал руки на ее талии, когда дверь со стороны коридора отворилась и в неё вошла Аннет. Она была погружена в свои мысли и шла с определенной целью. Сначала Николя подумал, что она специально пришла, выследив их. Но увидев, с каким изумлением девушка уставилась на него и Лилит, он понял, что это не так.

Аня опешила, по-другому и не скажешь. Она размышляла об Ильинских, о графе, о шкатулке и гостях. Войдя в кабинет, наткнулась взглядом на эту парочку и обомлела. Значит, все-таки, не устоял, подумала с сожалением. Ей стало так горько, так обидно на себя, так как она придумала себе, что Николя что-то чувствует к ней. Дура!

Как можно было надеяться так опрометчиво! Судорожно сглотнула, но потом быстро справилась с собой, пряча эмоции.

Хочешь – не хочешь, придётся соответствовать этому времени и играть по его правилам.

– Ой, прошу прощение за вторжение, – Аня мило улыбнулась, словно не вместе их застукала – замужнюю даму и молодого графа, а увидела старых знакомых. – Но мне нужно шкатулку со стола взять. Ваш батюшка поручил, Николай Павлович.

Девушка прошествовала к столу мимо них и, осмотревшись, достала нужную ей вещь, беспечно при этом болтая:

– Так и есть, у прибора стоит, как Павел Андреевич и говорил.

Гостям хотел показать находку из камина.

Взяв шкатулку, гувернантка повернулась, слегка поклонилась и вышла прочь из кабинета.

Сказать, что Николай был удивлен, не сказать ничего. Он всякое видел, но, чтобы вот так, бесцеремонно заявиться в помещение и, став свидетелем интимной сцены, не отступить, совладать с собой, отшутиться и выполнить поручение, такого он даже сам не смог бы исполнить.

Так и было.