Сильнее времени

 – Согласился граф, прищурившись, чтобы рассмотреть оборот изделия. – Но я правда, не знаю, откуда бы он мог взяться в этом времени у тебя, да еще не так давно. Ты говорила, милое дитя, что это – подарок отца? А кем был твой отец?

Ах, если бы Аня могла ответить на этот вопрос.

– Ну, он работал при типографии, потом вышел на пенсию, незадолго до… – Аня осеклась. Отчего-то говорить о семье даже с друзьями было тяжело. – Незадолго до исчезновения.

– Знаешь ли ты родственников с его стороны? Он рассказывал о своей семье? Как, кстати, твоя фамилия? – Наседала с вопросами заинтригованная Ася.

Аня даже разозлилась. Но не потому, что Аська порой была беспардонной, просто она и сама ничего об этом, как оказалось, не знала.

А ведь, правда, Аня не знала толком ни родственников, ни друзей отца. Да и от мамы у нее была лишь бабуся. Но Аня вдруг поняла, что даже от бабуси, к которой Аня иногда ездила вместе с мамой, она не знала ничего. Да и, призадумалась девушка, она не помнила, чтобы бабусю Наталья Григорьевна мамой называла.

Обычно бабушки любят рассказывать внукам всякие небылицы, сказки, страшные истории и случаи из детства. А тут… Она была этого лишена. Она ничего не знала о прошлом своей родни. И это было странно.

– Я ничего не знаю, правда. – Аня выразительно посмотрела на розоволосую подругу. – Но я собираюсь этим заняться после возвращения в Москву.

– Ясно, – Ася разочарованно присела на край стула и уперлась взглядом в точку на стене, размышляя.

– Я обязательно поищу в архивах, все-таки, у меня как у научного сотрудника есть кое-какие связи и возможности попасть в архив. – Пообещал Порфирий Георгиевич. Он задумчиво потер переносицу. – Меня волнует еще вот что, Аннушка. Ты говоришь, что на той стороне за нами охотился господин Гнездилов, но только в ключе террористической ячейки, так?

– Да, насколько я поняла, Цыган выставлял ваше появление на той стороне как участие в террористической деятельности. Именно эти данные он и подсовывал Александру Сергеевичу, как его личный информатор.

Но сыщик понял, что Цыган действовал из своих интересов, а именно хотел дискредитировать вас и меня. Ему нужен был перстень. Понять бы только, зачем он ему?

Порфирий Георгиевич вдруг напрягся, и тревожная глубокая морщина пролегла вдоль его лба.

– Кажется, я начинаю понимать. Цыган имеет какое-то отношение к той старой истории и, судя по всему, считает перстень своим. Вот и охотится за ним.