Прости грехи наши… Книга первая

Даже среди ночи мужчина просыпался от ее пристального взгляда, запомнившегося на всю жизнь, видел ее четкие, изогнутые вечным вопросом брови, высокий лоб, безупречно прямой нос, а глаз, глаз Анны различить не мог. «Неужели он потерял ее навсегда? Насовсем? Тонкостанную Нюрашку с черной длинной косой, и лишь, строгая Анна, с крутым завитком волос и холодным, неприступным для него взором, будет жить по соседству, ненавидеть его и презирать?!».

Колька выпил залпом стакан вина.

– Врешь! Не быть тебе счастливой!

Верка вздрогнула за дверью, ядовито скривила губы.

– Змея, всю жизнь загубила!

Теперь, Колька пил много и без разбора. В голове его образовалась такая путаница, что он порой завывал протяжно и хрипло: “Почему, почему она, теперь, не его?! Чем он, рыжий Васька лучше? Почему, наконец, Василий все простил ей? ”.

Василий неуверенно постучал.

– Ух! – облегченно выдохнул Василий. – Слава Богу, не вчерашняя карга…

– Что вы хотели? – спросила девушка, с любопытством разглядывая его рыжие ресницы.

– Передачку жене, – и Василий сунул шоколадку вперед.

– Шоколад родильницам нельзя, – отрезала девчонка.

Василий на мгновение замешкался, и опять протянул запретный гостинец.

– Ну, тогда вы возьмите, не назад же нести…

– Ой! – всплеснула молоденькая сестричка тонкими пальчиками, – Спасибо большое…, – и запнулась, наблюдая, как Василий переставляет через порог ведро, накрытое тканью.

– А, это еще что? – нахмурила она брови.

Вместо ответа, мужчина смахнул покрывало, обнажив алые, казалось дышащие букеты.

– Ой, мамочка! – опять всплеснула руками медсестра, и, забыв про презент, открыто, с нескрываем интересом начала рассматривать Василия, как уникальнейший, чудом сохранившийся экспонат.

Васька смущенно заулыбался, покусывая рыжие усы.

– Жене сюрприз. Сына мне родила…, – он наклонился и, взяв несколько цветков, преподнес восхищенной девчонке.

– Спасибо, – воскликнула она снова, – Прямо, как в заграничной картине! – но тут, же осеклась, – Нельзя к нам и цветы тоже…

Василий склонил голову и затоптался на месте, не находя слов.