Прости грехи наши… Книга первая

Пахло весной! Времени в запасе было много, в больницу он не спешил. Перейдя широкую, почти пустынную дорогу, он решил побродить по маленькому и грязному городку, приютившего его с Анной мечту. Он начинал уже нравиться Василию, несмотря на его неприятие к неуравновешенной и наигранной, как, казалось, мужчине жизни провинциальной столицы.

В центре его, выкрашенные желтой, неприглядной краской, стояли торговые ряды, набитые множеством торговок, которые наперебой предлагали прохожим свои снадобья: варенье, сушеные грибы, всевозможные травы, кисло пахнущие огурцы.

Бойкая розовощекая хохлушка окликнула Василия:

– Тебе чего, сыночка, треба? Купи семечко, гляди какие гарные! – она запустила руку в мешок, и черные, глянцевые, они просочились меж ее шершавых пальцев.

– Сколько, мамаш? – спросил Василий.

– Цэ двадцать грошей всего, – и хохлушка высыпала ему стакан в засаленный карман тулупа.

Лузгая купленные семечки, Василий свысока поглядывал на словоохотливых, с надеждой заглядывавших на него продавщиц, и проходил мимо, не уделяя их товарам большого внимания.

На еще холодном воздухе, вызывающе и пронзительно горел яркий, весенний букет. Озябшие цветы, как подневольницы в гареме, ютились в двухлитровой банке, и слегка вздрагивали от торопливых шагов спешащих людей. Рядом пританцовывал черноусый продавец.

– Почем? – обратился к нему с вопросом притормозивший мужчина, кивком указав на тюльпаны.

– Руб, – ответил грузин, перебирая ногами на одном месте.

– Все, – не унимался подошедший и показал на три унылых от холода цветка.

– Зачем обижаешь! Штюка, – возмутился торговец, отчего его акцент стал еще выразительнее.

– Штюка…, – передразнил прохожий, – Христа на вашей братии торгашей нет. Тоже мне садовод-любитель… Да, таких, как ты, в горячий цех надо, к печам!

Василий не раздумывая долго, подошел и с ходу спросил:

– Сколько еще у тебя их, дядь?

Черноусый поднял пленку: ведро алых, едва раскрывшихся тюльпанов, полыхали нежными с тонкими, светящимися прожилками, лепестками.

– Какая цена всех?

Грузин с подозрением глянул на Василия, тот выложил остатки своей получки.

– Ну, чего глаза таращишь, с ведрами продашь?

– Бери, – пролепетал черноусый и выдвинул товар вперед.

– Ну, тогда бывай! – забрав все цветы, сказал Василий.

Недоуменный продавец растерянно посмотрел ему в след.