Прости грехи наши… Книга первая

Как нарочно, он забрался в самую глубокую лужу, застенчиво перебирая, там своими великанскими ногами и, может быть, от этого, так неугомонно хохотали за больничным окном студентки-первокурсницы, проходившие медицинскую практику, а заодно, наверное, и житейскую.

Анна шептала мужу:

– Все хорошо…, – не имея сил сказать громче.

– Я люблю тебя…, – шевелил рыжими усами Василий.

И они понимали друг друга.

А, девчонки, все такие одинаковые в белых халатах, смеялись и не замечали, что рядом вершится чудо – ЛЮБОВЬ.

Клара откусывала нитку.

– В больнице не шьют – снова попадешь, – наблюдая, как старательно приглаживает женщина пуговицу на фланелевом халате, заметила Зинаида, – Примета такая есть, – она не сдержалась и, как обычно съязвила, – Я, конечно, сильно сомневаюсь, что ты вернешься сюда и станешь матерью-героиней…

– А я бы вернулась за девочкой! – то ли в шутку, то ли серьезно, воскликнула Анна.

– Ты от первого сначала очухайся, – улыбнулась ей Зинка.

Клара, между тем, укололась и отбросила нитки.

– Какое вам дело, кем я стану!

Зина еще хотела поиграть на ребячьей вспыльчивости Кларки, но Анна показала ей со спины кулак. Пока женщины переглядывались, Клара уткнулась в подушку, пытаясь сдержать громкие и какие-то пустые слезы.

– Кларочка, вот, глупышка, – обняла ее за остренькие плечи Зинка, – Ты что, обиделась на меня? На бабу деревенскую или как это… аграрную? Я ж без умысла, сказала и забыла.

– Невезучая я…, – отстранилась Клара от пухлого плеча Зинаиды.

– Вот, глупости, – пытаясь ее успокоить, проговорила добродушная соседка, – Даже поговорка есть такая: «Рыжим всегда везет!». Тебя солнышко, вон, как щедро отметило, а ты говоришь невезучая…, – проскользили толстые Зинкины пальцы по мокрым щекам женщины, – Молодая еще, неопытная, но…, – Зина сделала многозначительную паузу, – Зато красивая, – она ласково поглядела на Клару и кивнула на вечернее окошко, – Особенно сейчас…

При последних словах родильницы дружно рассмеялись.

Клара была взъерошенной, как задиристый воробушек, из ее полурастегнутого халата торчала сорочка с прилипшими цветастыми нитками, последние умудрились прицепиться даже на кончики рыжих, роскошных локонов. С натертыми глазами и распухшим, по-детски веснушчатым носом, она больше походила на капризную, непослушную девчонку, разбившую себе коленку, чем на молодую маму, и только, ее маленький ротик, оставался, по-прежнему, симпатичным.