Прости грехи наши… Книга первая

Сама-то здесь не лежала ни разу, вот, и измываться над бедными женщинами, – выпустила всю желчь Кларка.

– Замолчи! – топнула ногой Зинка, ее тапок звонко шлепнулся о дощатый пол, – Зинаида Прокопьевна – замечательный доктор и человек, – сделала она многозначительную паузу. – А что судьба, так сложилась, не ее вина, – и уже более мягко добавила, – Дурочка ты, несовершеннолетняя…, – Зина хотела потрепать Клару, которой еще не исполнилось восемнадцати, по рыжей шевелюре, торчащей из-под косынки, но непутевая соседка отпрянула и заносчиво выкрикнула:

– Да, будет тебе известно, дурочек в институты не берут!

– Матерей одиночек в ваши институты принимают, что ли?

– Что ты имеешь в виду? – Кларкино лицо сделалось почти одного цвета с ее волосами.

– А, то, что твой суженый глаз не кажет на женушку поглядеть! – потеряла над собой контроль Зинка.

– Зина! – одернула женщину Анна, – Перестань….

– А, он… он у меня…, – все больше пылая румянцем, возмущенно взвизгнула Кларка, – Летчик.… На испытаниях!

– Высшего пилотажа.

– Что вы тут понимаете, провинция…, – Клара подыскивала пообиднее слово, – Аграрная!

– Девочки, девочки! Вы, что очумели, что ли! – испугалась Анна, что они окончательно поссорятся.

Было заметно, как молодая Клара задрожала от негодования. По ее багровому лицу, начали выступать бледные пятна.

С улицы кого-то позвали.

– Клара! – окликнула ее, выглянувшая в окно Анна.

Женщина не обернулась.

– Да, хватит тебе дуться! Мама твоя пришла.

Кларочка медленно поднялась и, закутавшись в одеяло, приоткрыла раму:

– Привет! – раздраженно кивнула она матери.

Женщина в шляпке, такая же щуплая, как и дочь, молчала. По морщинистому лицу ее тихо текли слезы, а дрожащие губы долго не могли совладать с собой.

– Кларочка, у тебя все хорошо?

Клара обернулась на соседок.

– Отлично!

– В палате тепло, не замерзаешь?

– Как в Крыму! – съязвила взбалмошная дочь.

– Клара, зачем же ты так… Я-то не виновата, – и мать закрыла ладонями лицо.

– Хватит, слышишь…, – раздраженным голосом попросила Кларка, – У меня ничего не болит, я не похудела, не простудилась, только, не плачь… Ну, слышишь, ма, перестань!

Анна задыхалась от негодования.