Такие сложные простые истины

Журнал был на иностранном языке, я ничего не поняла, но ювелир ткнул пальцем в маленькое фото, где я с большим трудом рассмотрела свою брошь. Под фотографией была надпись на французском языке.

– Что здесь написано? – поинтересовалась я, зная, что вряд ли мой французский сослужит мне хорошую службу.

– Здесь имеется описание вашей броши, – почему-то зашептал старик, оглядываясь через плечо. – В точности указаны размеры каждой жемчужины. Серебро не стоит больших денег, но в целом вся вещь представляет собой немалый интерес.

– И сколько вы дадите за свой интерес? – я спросила просто из любопытства, продавать брошь не собиралась. Все деньги я потратила на платье и новое украшение все равно бы не купила. Носить дорогие вещи не хочу, будет потом лежать в бабушкиной шкатулке и пылиться…

– Моя цена двести тысяч рублей, – слова ювелира с трудом пробились через мои умственные соображения.

– Сколько? – усмехнулась я.

– Вы зря смеётесь, уважаемая, – старик обиделся, спрятал свой журнал под стол и уселся на стул.

 – Больше меня в этом городе вам никто не даст…

– Я не собираюсь продавать свою брошь. Сколько стоит ваша работа?

– Три тысячи, – равнодушно отозвался старик.

– Сколько?– я чуть не подскочила на месте. Это за «просто почистить серебро» три тысячи рублей! Я надеялась на рублей пятьсот, не больше. – Почему же так дорого?!

– Я могу вам дать двести тысяч, – снова стал торговаться ювелир, – даже двести пятьдесят…

Я молча выгребала из кошелька все наличные деньги, была взбешена до чертиков и вдаваться в полемику с едва знакомым человеком совершено не хотела.

– Вот вам три тысячи! Где моя брошь?

Старик положил передо мной бархатную тряпочку, осторожно развернул…

Только придя домой, я смогла спокойно раздеться, успокоиться, включить ночник над журнальным столиком и достать из сумки бабушкину брошь. Развернула бархатку и долго смотрела на свою драгоценность. Красота была, может быть, и не столь великой, но бесспорно завораживала. Ювелиру удалось вернуть блеск благородного металла, и теперь очищенное серебро ярко сияло при свете ночника.

Я бросилась к письменному столу, покопалась в ящике и отыскала там лупу. Под увеличительным стеклом скрипичный ключ стал раскрывать все свои тайны. Верхняя часть была завита спиралевидными канатами, а нижняя маленькими лепестками. Жемчужины были расположены в овальном центре ключа, словно ноты, от большой к меньшей, но всего их было пять штук, двух для полной октавы не хватало.