Заявка в друзья

Второй завоз у меня сегодня, торговля идет как никогда.

Такое откровение ему понравилось и тон – спокойный, доброжелательный, примирительный такой, как по заказу.

– Завтра п-праздник что ли? Какой, если не секрет? – Он хотел поговорить с ней подольше.

– Так Пасха ведь. Вы что не православный?

– П-православный, только не крещенный.

– Так церковь рядом. Сходите к батюшке, он вам все расскажет.

– Вы и в церковь ходите?

Рассмотреть ее лицо ему мешала витрина, заполненная сдобными булочками.

Прямо над раздаточным окошком они лежали на полочках и загораживали весь вид. Олег специально согнулся в три погибели в надежде увидеть девичьи глаза. Но Ниночка к покупателю отнеслась с безразличием и разговаривала через плечо, сортируя хлебные латки: с батонами и куличами подтягивала ближе, пустые складывала возле двери.

– Долг за мной еще числится? – поинтересовался Олег, не обращая внимания на шпица, который носился за голубями и опутал хозяйские ноги поводком.

– Расплатиться желаете? – уточнила продавщица и бросила лотки.

Из-под полы на свет явился пухлый талмуд, быстро пролистнулись последние страницы, дрожащие пальцы прошлись по кнопкам калькулятора.

– С вас четыреста двадцать.

– Всего-то? – удивился Олег, нащупывая деньги в заднем кармане джинсов. Портмоне он так и не обзавелся, наличность держал по глубоким карманам, периодически перекладывая из одних брюк в другие.

– Для вас мелочь, а мне приятно, – подвела итог Ниночка и захлопнула блокнот.

 – Платить будете?

– Буду, – на монетное блюдце легла новенькая купюра.

– Куличи брать будете?

– Давайте п-парочку.

Через окошко он получил пакетик с пасхальными куличами и сдачу. Долг был погашен, а к ларьку подошла молодая женщина с грудным ребенком на руках. Олег посторонился, уступая место. Ему хотелось продолжить разговор, но от трамвайной остановки повалила праздная толпа и многие задерживались у хлебного ларька. Фурсик безнадежно сидел рядом, ожидая продолжения прогулки.

– Ну пошли что ли? Потом поговорим…

Ответ у него не получался. Мысли путались, ударялись о каменную стену воспаленного разума и возвращались обратно, подкошенные творческим кризисом. На формулировку первого предложения ушло полчаса, а дальше глухая, непробиваемая стена.

Часы показывали приближение полночи. Единственные двери фитнес-центра он закрыл два часа назад, бухгалтерию поставил на местную сигнализацию.