Гроздь рябиновых ягод. Роман

Она же стала крестной мамой девочки, отдав ей всю свою нерастраченную любовь. Степан Игнатьевич поначалу радовался, что жена больше не тоскует, потом слишком сильная привязанность ее к чужим детям стала его тревожить, но изменить он ничего уже не мог.

Девчушку назвали Галочкой. Спокойная черноглазая кроха быстро стала всеобщей любимицей. Так, в заботах, трудах и радостях незаметно текли дни, сливаясь в недели, в месяцы.

Теплым осенним вечером вышла Настя во двор, присела в ожидании стада на лавочку рядом с мужем под подросшей рябинкой.

– Смотрю я на тебя, птаха моя, и удивляюсь. Другие бабы одного родят и уж поперек себя шире, что поставить, что положить. А ты у меня четверых родила, а все словно тростинка. Вроде как не кормлю тебя. Иной раз страшно становится, кабы не переломилась. Ну, ничего, зато я у тебя вон какой здоровый, от всех невзгод укрою. Ты, главное, прислонись ко мне, – и Геша обнял, притянул к себе жену.

– Да ну тебя, балабол, – шутя отбивалась Настя, – лучше сорви мне во-о-он ту гроздь рябины.

– Рано, горькие еще ягоды-то, морозов дождись. А вон и стадо гонят. Иди, встречай Марсельезу. Через месяц отелится, прибавится нам забот. Как ты думаешь, бычок али телочка будет?

– Да лишь бы разродилась благополучно, в первый то раз…

Настя вышла за ворота, высматривая из-под руки свою любимицу. Коровы, козы разбредались по дворам, вот и последняя прошла, Марсельезы среди них не было.

– Отстала, что ли? Видал я ее, как стадо гнал. Надоть искать… – почесал затылок пастух.

До поздней ночи искали корову Георгий с пастухом. Настя места себе не находила от тревоги. Геша вернулся уже заполночь, устало опустился на лавочку. Настя все поняла по его лицу. С последней надеждой спросила:

– Что с Марсельезой? Не нашли?

– Нашли. Нет у нас больше ни коровы, ни теленочка… На рельсы забрела, поездом сбило.

Настя кинулась к калитке, Георгий перехватил ее, усадил на лавку.

– Не надо тебе туда. Там уж свора собак собралась…

– Пришла беда, отворяй ворота… – побелевшими губами прошептала Настя.

И опять, сказала – как напророчила.

Глава 12. Горькая ягода

Накануне весь день и всю ночь шел снег, укрыв чистой простыней грязные мартовские сугробы. С утра казалось, что вновь пришел ноябрь, с первым снегом, холодным ветром, даже в воздухе пахло предзимьем. Но с обеда выглянуло солнышко и слепило глаза, отражаясь от искрящегося покрова.

Георгий в хорошем настроении возвращался из города на площадке товарного вагона.