Там, где поют соловьи. Книга вторая. Где мое сердце?

Тут я не улавливаю никакой логики. Двухвалентный алюминий, трехвалентный алюминий… поди, сообрази, какую валентность он должен иметь в конкретной реакции! Я с этим алюминием чуть не срезалась на вступительном экзамене. Решила задачу и так и сяк… Зубрю-зубрю таблицу Менделеева, а всю запомнить не могу.

– До экзамена по неорганике еще дожить надо. Срежешься на физике, и всё, пиши пропало… Слушай, а что если нам вместе готовиться к экзаменам, а?

– Нам? Вместе?

– Ну да! Поднатаскаешь меня, ты вон как соображаешь.

А то ведь вылечу, как пить дать.

Костя вскочил с лавочки и встал перед ней, заглядывая в лицо умоляющим взором. Уговаривать девушку не пришлось. Разве могла она допустить, чтобы его отчислили? А главное – быть вместе каждый день, она мечтала об этом!

– Хорошо, давай готовиться вместе, – Стелла старалась говорить как можно спокойнее, чтобы не спугнуть свою радость. – А где будем заниматься? В библиотеке?

– Зачем в библиотеке? Приходи ко мне домой. Тепло, никто не отвлекает, не мешает.

Вот адрес, – он достал листок бумаги из внутреннего кармана пальто и протянул ей, – дом прямо рядом с Львиным мостиком. Знаешь, где это?

– Конечно, знаю, – Стелла соображала, как туда доехать с Выборгской стороны.

– Вот и отлично, и договорились. Давай сразу после Нового года и начнем заниматься. Первого числа приходи утречком, как выспишься. Идет?

Помолчали. Из черной бездны над их головами скользили бесконечные белые хлопья, оседая пушистыми шапками на кустах сквера, уличных фонарях, плечах прохожих.

Стелла разглядывала огни проспекта, разноцветные прямоугольники окон, правильный профиль Константина, вслушивалась в звуки вечернего города. Он кашлянул, поправил шарф, поднялся со скамейки.

– Тебе сейчас куда? Где ты живешь?

– На Выборгской, – она махнула рукой в направлении дома.

– Тебе на трамвай? Тогда поторопись, позже их не дождешься. Да и мне пора, а то не уеду. Ну, пока? До завтра?

– Пока. До завтра.

Стелла проводила взглядом удаляющуюся спину Константина, посидела еще несколько минуточек – не хотелось завершать эту чудесную прогулку – и пошла в сторону трамвайной остановки.

Она не так ожидала новогоднюю ночь, ничего особенного та ей не сулила, как ждала первое января. В десять утра Стелла уже стояла неподалеку от Львиного мостика перед нужным домом и разглядывала его фасад. Окна здания украшали некогда белые, а нынче серые от времени и городской въевшейся пыли пилястры. Шумный лифт поднял ее на четвертый этаж.