Синий мёд

Именно так, перелицевав заглавие известного классического рассказа, я себя именовала примерно год после рождения Пети. И не без причин. Роман впрямь поставил меня перед свершившимся фактом, провернув дело тайком. Я бурно гневалась, он, предовольный, только смеялся. Помирились мы, конечно, скоро. В конце концов, мальчик вырастет и важное в своей жизни всё одно решать будет сам.

– Ты позволишь?

– Только если поделишься.

Миша, щелкнув набитым его излюбленными самокрутками портсигаром, разумеется, ничего не сказал.

– Это только до возвращения Романа, – ответила на незаданный вопрос я, отворяя кухонный комод в поисках хотя бы огарка свечи. – Проявление слабости, знаю. И долго себе распускаться не позволю. Наташино правило было: ничего не делать с горя.

На этой благоразумной тираде я с удовольствием затянулась дымом.

– Так и не успел тебя поблагодарить за книгу. А прочел, между тем, с превеликим удовольствием. Очень неожиданно после «Хранителя Анка», хотя и там ведь звучали древнеегипетские мотивы.

Даже в названии. Но там Египет идет обертоном.

– Расскажи уж расскажи, как понравилось. Не упуская подробностей.

– Известный риск, полагаю, ты понимала. Роман уж слишком… откровенный. Девочка Мерит, это, конечно же, ты, а священная кошка Бастет – Наталия Всеволодовна. А Натх это Брюс. Но ты управилась, я уверен, стороннему читателю книга не меньше интересна, чем своим. Египет какой-то вышел… осязаемый и обоняемый. Живой, как непросохшая еще акварель. Цветовая игра меня восхитила в описаниях.

Кстати, а тебе известно ли, что египтяне – единственные в древности, у кого в глазах была полная палитра цветов? И синий они знали, и не путали его с зеленым, а зеленый с желтым. В отличие от моих греков, хотя ведь странно: греки-то помоложе будут. Нелли, что с тобой?

– Со мною? Со мною ничего. – Я поторопилась было поднять предательски выпавшую из руки на пол пахитоску.

– Ничего? У тебя вся краска от лица отхлынула. Да не наклоняйся теперь, я уберу. Похоже, я оказался эгоистичен, Нелли.

Тебе надобно сейчас не гостей принимать, хоть бы и на кухне, а хорошенько выспаться. А я тут пошел разглагольствовать о гомеровской тританомалии. Хорош гусь.

Миша стремительно поднялся. Я невольно его отзеркалила.

– Я очень рада, что ты меня навестил, Мишенька.

– Но восвояси мне пора. – Миша, совсем взрослый Миша, одною рукой обнял меня за плечи, а другой с силой прижал мою голову к своей груди. Пуговицы мундира кольнули мое лицо.