Тайна Тонгамар. Цикл «Обмен мирами». Книга первая

Грид мой первый секрет. Ты, со своей тайной, уже второй.

Он приподнял меня и усадил так, что я уже полностью оказалась в его объятьях. Теплый свет камина играл тенями на прекрасном лице. Зеленые глаза смотрели внимательно, видимо, пытаясь понять, что я чувствую.

– Филипп, я снимаю перед тобой шляпу. После такого рассказа любое существо, если у него есть хоть какие-то чувства, должно раствориться в тебе без остатка… Этой ночью уж точно…

– Должно, – усмехнулся он, – но ты не планируешь?

– Нет, послушай…

Я попыталась высвободиться, но он не выпустил, да и, если быть честной, не очень-то и хотелось.

– Неужели старик Андре?

– Он не старик! – возмутилась я.

– Вот это поворот! – воскликнул мой белокурый собеседник, вскакивая, словно обжигаясь.

Немного походив по залу, он вновь сел рядом. Лицо улыбалось, словно поверх живой плоти приросла маска, но я отчетливо ощущала густую тяжелую смесь чувств, тянувшихся ко мне из его сердца. Среди едкого букета из усталости, гордости, злости, упрямства и тоски обнаружилась даже бессильная, колючая ревность к Андре, приправленная уважением и чуть ли не страхом.

– Что это был за напиток?

– Извини, что приходится чувствовать и это… Кое-какие травки увеличивают эмпатию, и границы стираются. Я хотел быть уверен, что ты услышишь не только произнесенные слова. А может, я хочу обойтись вообще без них…

Придвинувшись ближе, я провела рукой по его лицу, и сильнейшая волна нежности окатила меня, лишая на мгновение возможности дышать, а потом отступила, оставляя горькое послевкусие патологического неверия в счастье.

– Ты же понимаешь… Не только ты все чувствуешь… Я же тоже пил.

Беззащитные и распахнутые, мы оба утонули в нежности и одиночестве друг друга, в нежелании играть по чужим правилам, но в страстном стремлении их нарушать. Мы оба предавали тех, кого любили, и мстили самим себе за слабость, за свою непригодность для их реальности. Мы ласкали друг друга, и это давало иллюзию чего-то, идущего с твоим сердцем в такт, а не только в противофазу.

Мы заливали нежностью образовавшиеся в душе трещины, разрешали быть дураками, безвольными, эгоистичными, испуганными и запутанными обманщиками. Мы выкупались в правде, целуя друг друга за то, за что сами себя ненавидели. Мы сталкивали с сердца тяжелые камни, которые, конечно же, вырастут снова, когда закончится эта ночь.

Камин догорал, свет начинающейся зари пробирался в темноту круглой комнаты.